Феникс Его Высочества (СИ)

Нисколько не стесняясь, громко испортил воздух.

Мы с Бобром одновременно зажали носы.

- Фи, какие неженки, - упрекнул нас Дылда и повторил газовую атаку.

Спасть расхотелось. Совсем. Схватила в охапку одежду и поскакала к помывочной.

Но Чистюля занял ее первым. Мурлыкая себе под нос незатейливый мотивчик, он шумно отфыркивался от ледяной воды.

- Здорово, Фартовая, - поприветствовал он меня. - Что, Бобру все неймется?

- Ага, - кивнула я.

Схватила зубную щетку, прислонилась к стеночке.

- Ты не могла бы подождать за дверью? - полуприказным тоном поинтересовался Чистюля.

- Да ладно те, - попробовала возразить.

Демонстративно отвернулась и продолжила чистить зубы.

Прием как всегда сработал: Чистюля по-быстрому свинтил и захлопнул за собой дверь. Подумать только: самый крепкий из нашей команды и самый нежный. То ему вода, понимаешь, протухла, то крыса на костре подгорела. А то и синяк неравномерно по глазу растекся. Не мужик, а деваха на выданье.

Прыснула над собственными мыслями. Нагнулась над единственной раковиной. Из бачка еле-еле бежал тоненький ручеек ржавой жижи. Но я-то не привереда. Пить такое нельзя, а вот умыться и рот прополоскать - запросто.

Дверь отлетела в сторону, предъявляя широченную ряху Малыша.

- Заканчивай с помывкой, - объявил он. - Я пайки притащил. Жрать охота, сил нет терпеть.

В нашей пятерке царила полная гармония и взаимовыручка. Живем вместе, едим вместе и только спим иногда по очереди. Вот так-то.

- Ты о чем-нибудь, кроме еды, вообще думаешь? - ехидно вопросила я."

"- Точняк, ты, Фартовая, подметила: о бабах еще думаю. Последнее время даже чаще, чем о земной картохе. Ну, ниче, новый тест выдюжим, и Медведь нам вольную даст. Йех, погуляем!

- У-у-у, - протянула я в ответ. Если Малыш забыл о картохе, знать, дело плохо. - И на фига оно вам надо?

Малыш посмотрел на меня жалостливо и покрутил пальцем у виска.

- Вот ты благая совсем. Мужик без бабы, как картоха без колорада.

Тут он нахмурился и с сомнением покачал кудрявой головой. Вспомнил, видать, что я тоже вроде как баба.

- Ты это, домывайся тут. Снаружи подожду.

Я криво усмехнулась и показала приятелю неприличный жест. Малыш заржал и оставил меня одну.

Над потрескавшейся раковиной висело мутное, покрытое темными разводами зеркало. В его серой дымке отражалась девушка-подросток. Атлетическая, подтянутая, с ярко-рыжим ершиком волос. С веснушками. И зелеными, не по-детски грустными глазами. Вместо модного платья - униформа, вместо пудры и помады - свежие ссадины. Тело мускулисто и рельефно, а в душе - вечный сквозняк. Над сердцем расправила крылья легендарная птица - «клеймо» телохранителей.

Оглянулась на дверь, расстегнула молнию куртки: да, грудь есть. Но кто ее видит под этой мешковиной? А, может, и хорошо, что не видят. Ребята считают меня своим парнем.