Феникс. Часть 1 (СИ)

Я отвернулся.

Публика ревела, и на песок арены посыпался шлех — местная мелкая медная монета. Чёртов мир и его чертовы законы, но я не в силах их изменить. Здесь чужая жизнь стоит ровно столько, сколько за нее готовы заплатить.

Деньги, как и оружие противника, я трогать не стал. Помощник хозяина, Брего, все соберет, оставив себе лишь небольшую долю монет, он честный малый. Надо будет не забыть сказать, чтобы кинжал отдал той женщине. На погребение этого хватит с лихвой — это даже больше того, что я могу себе позволить.

Каменная арка арены скрыла меня от зрителей, и мелкая дрожь пробежала по телу. Я прислонился к стене, пытаясь устоять на ногах. Никак не могу привыкнуть к этому состоянию. Убивать людей — серьезное испытание для психики, но я должен был измениться. Этот мир значительно жестче того, в котором я был рожден. Две минуты слабости — и дрожь прошла. Выдохнуть и вперед.

В комнате меня неожиданно встретил сам толстомордый Фитц, хозяин заведения. Громадный мужик с густой черной бородой, безразмерным пузом и массивными руками профессионального борца, с короткими и толстыми когтями. Горло такими не порежешь, а вот череп пробить запросто.

— Герех, друг мой, — исковеркал мое имя Фитц, но я уже привык, что местные с трудом могут произнести его правильно. Толстые губы Фитца расплылись в приветливой улыбке. — Сколько лет, сколько зим.

— Не ври, Толстяк Фитц — на прошлой неделе виделись, как раз тогда, когда ты зажал мою долю с боя.

Толстые губы Фитца обиженно изогнулись, и он упер массивные руки в бока.

— Не было такого уговора. А коль не было уговора — то и денег нет, Герех, или хочешь поспорить?

— Да куда уж, — спорить с Толстяком действительно не было смысла. Сам лопух. — Ладно, чего хотел? Носом чую, не о моем здоровье беспокоишься.

— Герех, разве так встречают друзей? Мог бы и спросить, хотя бы из вежливости, вдруг мне помощь твоя нужна, — Фитц снова стал самим радушием во плоти. — Тут такое дело: боец у меня один не пришел, а заменить некем. Ты бы, как заведено между старыми друзьями, помог, а?

— Да толку в этих хлеборезках? Бой пройдет на настоящем оружии.

— Спасибо, но нет, — резко отказал я.

— Один серебрянный, если победишь, — продолжал гнуть свое Толстяк.

Прохиндей знает куда бить. Вот какого черта я в тот вечер язык распустил? Хотя понятно какого — четыре кружки фирменного эля развязывали и куда более короткие языки, чем мой. Мне как раз не хватало около тридцати монет, и Фитц об этом знал. Когда надо, Толстяк без мыла в жопу залезет и черта уговорит.

— Ты меня за клоуна держишь, Толстяк? Полторы серебрушки, а если проиграю, то половина монеты моя.

— Не гневи богов, Герех. Серебряная монета за победу и три пятака за проигрыш!

— Шесть, Фитц, шесть.