Феникс

Вскоре появилась вновь, неся поднос, уставленный тарелками, в центре которого высилось большое блюдо с мясом, исходящим паром. Когда она выставила все на стол, Виктор легким, пренебрежительным движением отодвинул от себя кружку с пивом, велев унести.

Несмотря на то что заведение было довольно приличным, кухня Виктору не понравилась. Возможно, все дело в том, что здесь преобладала грубая пища, самое оно для пиратской вольницы, а иные посетители сюда не захаживали. Что с того, что это капитаны и офицеры, — к знатным кулинарным изыскам они не привыкли. Было бы что выпить и чем закусить, остальное не так важно. Может, он ошибался, и это было обычной пищей среднего класса, поскольку сомнительно, чтобы благородные предпочитали такие блюда, но в чем-либо быть уверенным нельзя, он практически ничего не знал об этом месте.

Когда голод был утолен, Виктор подозвал к себе трактирщика. Не мог же он начинать разговор сразу с капитанами и уж тем более с самим Бургасом. В идеале тот должен сам предложить наем.

— Чего изволит господин? — чуть не елейным голоском поинтересовался кабатчик, разумеется, на фряжском и с куда более заметным акцентом, чем у Виктора.

Вид человека, одетого в добротную, но довольно простую одежду, не мог возбудить чрезмерного уважения. Скорее всего любезный тон хозяина вызван свирепым обличьем Виктора. Здесь не было ни Нежданы, ни Смеяны, ни кого иного, дорогого сердцу Волкова, мало того, дело предстояло опасное, так что вид его был именно таким, какой и приличествует знаменитому Вепрю. Нет, специально он ничего не разыгрывал, оно само так получалось.

— Не знаешь, не нужен ли на какой корабль стоящий боец?

— Вы, вероятно, здесь недавно?

— Дело в том, что в моем заведении никогда не решался вопрос о найме матросов на корабли. Здесь бывают только капитаны и офицеры, а наймом занимаются боцманы в куда более дешевых заведениях.

— По дешевым заведениям пусть дешевки ошиваются.

— Вы настолько хороши?

— Тогда пшел вон. И вели принести кружку холодной воды.

Это было сказано довольно громко, так как трактирщик, не желая испытывать судьбу, поспешил ретироваться, и последние слова понеслись ему вслед. В ответ на реплику Виктора послышались смешки — очевидно, многие разумели фряжскую речь. Усмешки можно расценивать по-разному: может, что-то развеселое творилось за столами весельчаков, может, смех вызван именно его словами, поди разбери. Но парочка особо расхристанных и самоуверенных молодчиков недвусмысленно посматривала в его сторону. Влепить бы им по пуле в лоб, но можно нарваться на неприятности. Поэтому он просто посмотрел каждому из них в глаза, а потом улыбнулся своей неподражаемой улыбкой. Те, чтобы сохранить лицо, еще разок ухмыльнулись, а затем отвернулись, продолжив свою беседу.