Феникс

Рисковать своими детьми Смолин не хотел, ведь это море, а там все иначе, нежели на суше. Да даже возжелай он кого отправить, бесполезно: младшие далеко, Градимир тоже на службе. В конце концов он не готов рисковать своими сыновьями ради спасения зятя.

Как всегда в трудные минуты, он, сам того не осознавая, направился к отцу. Понятно, что тот немощен и даже подняться не может, но об этом он вспомнил, лишь когда переступил порог светелки и увидел лежащего на полатях отца, укрытого медвежьей шкурой.

— Здрав будь, батюшка.

— Это тебе здравствовать, а я уж последние денечки доживаю, — тяжко дыша, проскрипел старик.

— Молчи. Знаю, что сказываю. Чего заявился-то?

— Просто навестить тебя.

— Иных забот мало? Сказывай, ить вижу, совет надобен.

Старик слушал абсолютно спокойно, устремив взгляд в потолок. Даже тени не промелькнуло на его челе. Световид даже усомнился, при памяти ли старик, но остановиться не решился и выложил все. Как выяснилось, Радмир был при памяти, просто бурная жизнь, полная опасностей и ответственности за других людей, когда приходится принимать самые жесткие решения, закалили его настолько, что он воспринял ситуацию куда спокойнее сына.

— Что думаешь делать? — поинтересовался старик.

— Не ведаю, батюшка. Остается только ждать.

— А что скоморох? Уже уплыл в Новый Свет?

— Не должен. Думаешь…

— Не прост тот скоморох, так что управится.

— Не согласится он, только если слово твое порушим и в угол припрем.

— Слово мое крепко, помни о том, Световид. — Вот ведь немощен, но в слабом голосе прорезалась сталь.

— Тогда и не знаю, как его убедить в это дело вмешаться. Деньгой его не прельстить, он и без того в достатке.

— Деньгой его прельстить всегда было сложно, они ему надобны, но взор не застят.

— Только ей по силам спасти своего суженого. Тут никаким кораблям и пушкам не управиться, а скоморох больно ловок, так что коли он не сделает, то не управится никто.

— Не больно ли много ты о нем думаешь, батюшка? — Мысль о том, что он сам толкнет внучку на встречу, от которой всячески хотел ее уберечь, Световиду явно не нравилась.

— Когда-то и я тебя о том спросил. Может, и кто иной справится, да только из таких нам ведом лишь этот.

— Может, ты и прав, — нехотя согласился воевода.

— Но взяться за это его сумеет уговорить одна Смеяна и никто иной. Если мы порушим слово и возьмем его за горло, то наживем себе врага смертного, а он уж доказал, что во врагах его иметь — себе дороже выйдет. Если хочешь помочь зятю и внучке, иного пути у тебя нет, как нет и времени.

— По всему выходит, ты прав. Смеяна разумом крепка и Бояна любит, в том сомнений нет. — Это уже сказано, скорее чтобы успокоить самого себя.

— Позови Смеяну, сам обскажу. Боюсь уж не дождусь пташку, заодно и попрощаюсь.