Феникс

Говорит, что эдак мы ему всю торговлю порушим, потому как цену можем сбить, — улыбаясь во все тридцать два зуба, рассказывал Богдан. — Но потом успокоился и сказал, чтобы ладили столько, сколько сможем, мол, он все пристроит в лучшем виде, правда денег у него столько не было. Но я, как ты и велел, отдал ему все, частью — вместо платы за сталь, а частью — в расчете, что он потом восполнит. — Богдан вопросительно посмотрел на Виктора, но получил одобрительный кивок. — Я так понял, что он часть собирается гнать к западникам. Правда, был недоволен, что клеймо мы изменили. Сказывает, что к тому клейму отношение уж иное.

— Тут ничего не поделаешь, — умиротворенно баюкая дочку и не отводя взгляда от спящего младенца, ответил Виктор. — Попривыкнут к новому, тем более что качество то же. Или нет?

— За работу не переживай. Главное, чтобы купец из нужной стали пруты поставлял, а тут все ладно будет. Мужики уж приноровились. В чем ином пока дуболомы, но эту науку постигли добре.

— Вот и ладно. А насчет клейма… Тут ведь дело какое. Мы сколько денег заработали, а в казну ничего не обломилось. Как прознают, что укрыли, так нам мало не покажется. Лис это тоже понимает, а потому, чую, что основное пойдет к западникам и в империю, да еще и контрабандой, ему с серебром расставаться тоже не блажит. Так что у западников наш инструмент будет стоить куда дороже, он ведь не отдаст ниже той цены, что установил, даже контрабандистам.

— Он такой, своего не упустит. Я чего подумал… А что, если нам самим продавать наш товар? Ить сколько на нас зарабатывает, аспид!

— Каждый должен заниматься своим делом. А если честно, то некогда мне такое на свои плечи взгромождать. У меня опять головушка полна всякого разного. Так что готовься. Как наладится зимник, отправишься в путь-дорожку. Как, Беляна, отпустишь суженого?

— Оно бы… Но ведь ты не спросишь, все одно ушлешь.

— Ушлю, — вздохнул Виктор. — То нужно и мне, и вам, чтобы потом крепко встать на ноги, мне — там, вам — тут. Ничего, вначале всегда так тяжко, а как наладится все, то и жизнь станет поспокойней. Эвон как в поселке у нас, то дым коромыслом стоял, а сейчас вполне себе пристойно: и дело у всех есть, и жизнь наладилась сытая. Только тут все не наше. Так что все еще будет, только потерпеть надо.

— Да чего ты меня уговариваешь, — разулыбалась женщина. — Нешто дура какая неразумная. Понимаю чай, все.

— Кстати, Богдан. Я так разумею, что не у всех мужичков одинаково получается, есть и те, кто похуже.

— Тогда думу имей. Нужно начинать лить гранаты и мины, да остальное все ладить. Так что отбирай на то людей. Когда в Рудный направишься, дам тебе чертежи миномета, нужно делать из железа.

— Нешто воевать опять собрался?

— Там все может быть. Один мудрец сказал: «Хочешь мира — готовься к войне».