Игрок Фемиды

Беда в том, что только в «подобном». Такого зверя мне видеть еще не доводилось.

Вадик стоял в дверном проеме глядя на меня ненавидящими, одурманенными глазами. По углу подбородка пробежала тонкая дорожка мутной, вязкой слюны. Он жутко усмехнулся, глядя на меня незнакомыми злыми буравчиками глаз, вызвавшими холодок в районе лопаток.

Гармошка, словно что-то почувствовав приподнялся на тахте и вздыбив шерсть на холке, глядя на гашенного Вадика, впервые в жизни зарычал. Утробно, упреждающе, как рычал бы взрослый доберман.

Я, кинув тряпку в ведро, неотрывно, не моргая глядя на Вадика, облокотившегося трясущимся плечом о косяк, медленно подошла к псу, успокаивающе опустив похолодевшие пальцы на холку. Нельзя к Вадику подходить. Он словил приход. Он опасен.

Гармошка напрягся сильнее, ощерив зубы. Я, чувствуя, как мою кровь щедро разбавил адреналин, заставляя ритм сердца участиться, сжала пальцами шерсть, готовая в случае чего отбросить двадцать килограмм за себя, не дать спровоцировать.

— Надо же, снова с помойки животных тащишь? Все детство тащила, хотя самим было жрать нечего…. — Свистящим, пугающим хрипом сквозь стиснутые пожелтевшие зубы.

— Зачем ты пришел? — ровным голосом спросила я, почувствовав, как ускоряется мое дыхание, как холодом сковывает внутренние органы из-за сгущающегося в вязкой ненависти воздуха между мной и Вадиком.

— Это моя комната. И с какого хуя тебе ее отписали, мне не ясно. — Он сплюнул мне под ноги, рвано вытирая кривящиеся в ненависти губы. — Хотя нет, скорее всего судье отсосала, да? — зло улыбнулся, и уперся ладонью в противоположную сторону косяка, отрезая мне путь к выходу.

Он не знает. Не знает, что завтра я продам комнату. Что Антон оформил ее на меня, позволив это сделать. Не знает. Иначе разговор так бы и не начался. Он сразу бы перешел к тому, зачем сюда пришел. Жар полыхнул в крови, окатив разум. Дрожащие холодные пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Потому что я поняла — то, что клубилось на дне его глаз, неизбежно.

Быстро пробежалась глазами по жалким трем метрам, разделяющим нас, в поисках хоть чего-то, что можно было бы использовать для защиты. Разве что ведро. И то ближе к нему стоит. Взгляд лихорадочно метнулся к столу, но я перевезла уже всю посуду, включая ножи, о которых подсказывал иступлено полыхающий мозг.

Вадик хрипло рассмеялся, прекрасно поняв мой взгляд. Заставив сердце застучать еще быстрее, почти непрерывно, толкая разбавленную адреналином кровь по суженным сосудам. Мне нечем защититься. Да ну и похуй. Пусть только попробует. Пусть только посмеет…

Я поймала его взгляд и непроизвольно, совсем по животному, вздернула верхнюю губу, ощерив зубы. Убью, не подходи. Убью сама. Не подходи, тварь.