Фемида его любви — 2 (СИ)

Я не понимаю, что не так и что мне сейчас делать, — он нервов я начала отрывать ногти.

— Надо обратиться в полицию и проверить. Могу позвонить, разведать для начала.

Он отвез меня в круглосуточное кафе в паре кварталов от аэропорта и стал звонить знакомым. Я лениво ковыряла зачем-то заказанную пасту, краем уха слушая разговор Темира. После отказа в продаже билетов я окончательно поверила в проклятье с порчей и считала себя обреченной на извечные неудачи. Моя оптимистичность собирала пожитки и освобождала место для пессимиста. В хорошее верилось все меньше.

— Я сестре позвоню, — предупредила охранника и направилась в сторону дамской комнаты. Темир кивнул и проследовал со мной. Я не противилась тому, что он досконально проверил окна, кабинки и остался в коридоре. Это его работа и сейчас мне важно знать, что все под контролем.

Убедившись, что все в порядке, телохранитель оставил меня одну и я набрала сестре."

"Алекса орала в трубку так, что нас, наверное, слышали в зале. Ее длительная трель была наполнена неизвестными мне раннее матерными словами в адрес Семена на русском, вперемешку с непонятной руганью на норвежском.

— Я лично удавлю его! Тварь такая! Он серьезно тебя ударил? И про ребенка так сказал? Ну и тварь… Давай я приеду и хлеборезку ему начищу? Нет, я даже спрашивать не буду! Я возьму и приеду! И Алекс твой тоже хорош. Урод!

— Солнышко, не нужно приезжать, я скоро сама приеду. Ты только маме не говори с папой, хорошо?

— Я не скажу, они все равно в Париж свалили, а я тут одна, до них не дозвониться. Но это пока я не скажу. Подождем, что там с паспортом. Сань, если что, я не шутила. Я его удушу за тебя. Я его лично прикончу за то, что он посмел такое с тобой сделать! Вот уродище… Надо было его в детском доме оставить и собакам скормить.

— Почему собакам? — удивилась я.

— Да хер его знает… Ну лосям. Да хоть кому, чтобы жизнь тебе не портил, — она засмеялась. — Я представила лося, который жрет нашего брата, прости. Но это так забавно выглядело. Прикинь, Семен с телом карапуза, но взрослым лицом и соской во рту, а над ним лось… Ой, не могу.

— Ты сумасшедшая, — мне вдруг тоже стало смешно, когда представила морду лося, увидевшего такое чудо бородатое и в памперсах. — Только в наших краях лоси не водятся. Они вымерли.

— Ну пусть тогда олень будет, не суть. Хоть бешенный хомяк. Главное, чтобы этого урода не было. Вот, знаешь… Помнишь, как мы с ним повздорили тогда, и я в отместку его любимые ботинки изуродовала? Специально ждала, пока он на свиданку попрется и выкорчевала подошву. Он так орал на меня, а ты взяла и на себя всю вину взяла, мной притворившись. По итогу предки запутались, кто из нас кто и обеих под замок посадили. Вот мне всегда было стыдно за тот поступок.