Фея Темной

Это я одну книжную историю из своего мира вспомнила.

— И что же за история? — первый пришёл в себя Мораг, с энтузиазмом подаваясь к ней ближе. — Идея посетить твой мир мне кажется всё привлекательней. Ты порой такие занимательные вещи рассказываешь. Найду и обязательно попробую.

— О, это детская книга. Она про мальчика, родителей которого убил очень сильный и плохой маг, а убить самого ребёнка не смог, потому что его закрыла собой мать, создав такую защиту, что смертельное заклинание поразило самого злодея. Потом этот мальчик вырос, а этот маг воскрес. И никто не мог его убить. А он, как оказалось, создал такие же вот вместилища с кусочками души. Автор их кристражами назвала. И вот предпоследний как раз был в змее, которая служила этому магу.

— А последний? — с интересом спросил Шэн, а Фэй чувствовала себя так, словно её мешком из-за угла ударили. Она ведь даже не думала на живые объекты. А это было очень даже возможно.

— А последним оказался сам этот мальчик.

— Ужас. — округлила глаза Рисса. — И что его убили?

— Не насмерть. — хмыкнула Тоня. — Счастливый конец, всё такое. Фэй с тобой всё в порядке? — обеспокоилась она, взглянув на некромантку.

— Да. — сипло выдавила та из себя, потом прокашлялась и повторила. — Да. Спасибо. Просто эта история открыла мне глаза. Филактерий действительно может быть живым существом. Просто, мало кто бы на такое согласился. Стать вместилищем чужой души.

— А добровольное согласие обязательно? — поинтересовался Зак.

— Да. Это однозначно.

— Тогда надо искать информацию, кто бы в его окружении был настолько близким, что пошёл бы на такое. — озвучил вывод Айсар.

— Всё его ученики мертвы. Больше нам ни о ком не известно? — поджал задумчиво губы Шэн.

— А Пара? У него была Пара? — вскинула брови Рисса. — Думаю, любящая женщина точно бы могла согласиться.

— Да, наверное. Только нам ничего о наличии таковой тоже не известно. Надо снова искать.

Мысль о том, кто же может быть филактерием Огаста не покидала Фэй весь остаток вечера. Она поддерживала разговор за столом во время ужина, улыбалась, шутила, а сама то и дело возвращалась к этому вопросу, мысленно прокручивая каждое воспоминание, связанное с ним. Смутная догадка не давала ей покоя. Но обмозговать её пока не получалось.

Во дворец они с Шэном вернулись уже почти ночью. И конечно же князь припомнил своё обещание, которое дал ей когда они уходили. Не успела Фэй сообразить, что он делает, как её властный мужчина привёл её к зеркалу, заставил наклониться, так что пришлось опереться руками на стену рядом с резной рамой, и, задрав юбку, действительно взял её. Резко, мощно, неистово, заставляя скулить, стонать и смотреть на отражение их обоюдной страсти в зеркале, сгорая от порочности и сладости этого зрелища.