Фея придёт под новый год

— Элизабет! — загремело со второго этажа. — Зайдите ко мне, будьте любезны.

— Иди, папа зовёт. Сейчас он тебя выгонит, — Черити постаралась презрительно фыркнуть, но фырканье получилось не насмешливое, а жалобное, даже жалкое, и девочка тут же выскочила из дома, бормоча что-то про глупую Лилибет.

Но теперь её гримасы и слова меня не обманули. Пусть она не жила на чердаке, и обедать ей разрешали за общим столом — по сути, она была таким же одиноким ребёнком, как и Логан. Девочка, у которой на всё было мнение. Жаль, что не своё собственное, а чужое. Не пыталась ли она таким образом стать ближе к Ванессе, к госпоже Боните?.. Хоть к кому-то?..

— Элизабет, мне долго вас ждать? — опять раздалось на втором этаже, и я поспешно сняла пальто, скинула башмаки и в одних чулках поспешила наверх.

Дом будто вымер, не было видно и слышно даже вездесущую госпожу Бониту с её вечными недовольством и брюзжанием."

"Де Синд стоял на пороге своего кабинета, и когда я поднялась, зашёл в комнату, а мне ничего не оставалось, как войти следом.

— Закройте дверь, — последовал короткий приказ.

Я закрыла и медленно обернулась, не зная, что сейчас услышу. Боялась ли я, что меня выгонят, как предрекала Черити? Признаться, об увольнении я совсем не думала, хотя прежде всего надо было побеспокоиться именно об этом.

Но — нет. Мне было тревожно совсем по другой причине. Тревожно, немного стыдно, очень неловко… Я что-то сделала не так. И пусть нарушила правила этого дома из благих намерений, получилось совсем нехорошо…

— Я повел себя слишком резко с вами, — услышала я совсем не то, что ожидала услышать.

Господин де Синд отошел к своему письменному столу и принялся перебирать бумаги, глядя на них, а не на меня.

— Прошу простить… — начала я, но он раздраженно мотнул головой, приказывая мне замолчать.

— В том, что произошло, нет вашей вины, — сказал он хмурясь. — Это я виноват. Надо было сразу рассказать вам обо всём. Наверное, вы решили, что Логан в нашей семье — кто-то вроде мальчика-с-пальчик в пещере злобных великанов?

— О… я…

— И вы решили предстать перед ним в образе волшебной птицы, которая спасет и выведет из леса?

Тут я вмиг позабыла о неловкости и растерянности.

— Ребёнок не должен быть изгоем в собственной семье, — сказала я почти гневно. — Даже если все считают его виновным в смерти матери, неужели вы настолько же узколобы? Я не верю!

— Покажите руки, — вдруг велел он, и я опять растерялась.

— Что, простите?

— Покажите руки, — терпеливо и внятно повторил он, откладывая бумаги и, наконец-то, поднимая на меня глаза. — Ну же. Смелее. Злобный людоед не откусит вам палец, обещаю.

Ничего не понимая, я вытянула руки вперёд.