Фея придёт под новый год

Господин Тодеу де Синд. Аристократ, контрабандист и лев в одном лице.

Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и наблюдал за нами — за мной и за своей сестрой.

Я настолько не ожидала увидеть хозяина дома, что растерялась и замолчала, а госпожа Бонита, наоборот, обрела голос.

— Никогда не слышала такого бреда, — заявила она сердито. — Как меренги могут быть приготовлены…

— Как она могла приготовить меренги из яиц, если их не было? — господин Тодеу говорил негромко, но его рокочущий голос, казалось, заполнял всю комнату до самого потолка. — Яиц и молока не было в вашем списке, дорогая Бонита.

— Меренги вполне можно приготовить из гороховой воды, — сказала я, немного придя в себя. — Вы просто взбиваете её, добавляете сахар и… и выпекаете, как обычно.

«Дорогая» Бонита поняла, что эту битву она проиграла, но сдаваться не собиралась.

— Хорошо, пусть вы соблюли все правила, — согласилась она, — но кто позволил вам вносить изменения в меню? Такая расточительность…

— Прошу прощения, — я уже полностью оправилась и снова готова была выступить собственным адвокатом, — но если посчитать сумму, то суп из рыбных хвостов и орехового молока обошелся дешевле, чем похлебка из гороха или рагу из овощей. В начале зимы овощи начинают дорожать, а рыба — она всегда доступна. Тем более, использовались самые дешевые её части — хвосты и головы. В целом, за этот вечер я сэкономила для вас около двух серебряных монет. Могу посчитать точнее, если это так важно, госпожа, — я спохватилась и добавила, сделав книксен в сторону хозяина дома: — господин…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вы ещё и считать умеете, милочка? — осведомилась госпожа Бонита с оскорбительным высокомерием.

— Немного, — ответила я сдержанно. — Этому меня обучили в монастыре. Читать я тоже могу.

— И всё равно я вами недовольна, — упрямилась хозяйка. — Сейчас пост, и надо быть особенно скромным в еде, а вы устроили сегодня настоящую оргию! Мне сообщили, что дети съели всё! Объедаться — тоже грех.

— Я готовила в обычном котле, госпожа, — сказала я, чувствуя, как взгляд Тодеу де Синда скользит по моему лицу — медленно, ощущаясь почти физически, и это заставляло нервничать, хотя я и пыталась сохранять самообладание. — Было приготовлено не больше, чем обычно, смею заметить. Простите ещё раз, но мне не понятно, зачем кормить детей пищей, которая им не нравится. Приятная душе пища позволит нам быть здоровыми и радостными в предвкушении Рождества.

— Пост — это не веселье, — наставительно сказала госпожа Бонита. — Пост — это покаяние.