Фея придёт под новый год

Тодеу кивнул Нейтону, болтавшемуся поблизости, и тот подошел, важно доставая из-за пазухи навощенный мешочек, а из него завернутый в тряпицу тонкий листок бумаги.

— Только держите его крепче, сударыня, — тут же принялся поучать меня Нейтон. — Сейчас ветер, чтобы не унесло…"

"Но я уже не слушала его, погрузившись в чтение. Легким изящным почерком Эдварда его величеству сообщалось, что мы идём мимо островов Боререй и Брессей, и будем в столице через два дня. Ну а дальше начиналось самое интересное:

«С прискорбием сообщаю, — писал Эдвард, — что моя жена, чью девственность я берег только для вас, совершила непоправимое — спуталась с моряком из портового города. Дар пропал, но не будем отчаиваться. Возможно, он проявится в её дочери. С вашего позволения, по приезду я подыщу подходящего мужчину, чтобы моя жена поскорее понесла, или, если вам угодно, могу заняться этим делом сам. С наилучшими заверениями…».

Я еле сдержалась, чтобы не скомкать листок бумаги, который вместил в себя столько грязи.

Но Тодеу был прав — такое письмо подтвердит, что фактического брака между мною и Эдвардом не было. И что мой муж сам подталкивает меня к прелюбодеянию. Удачная находка.

Пока Нейтон прятал драгоценный документ обратно в навощенный мешочек, я обратилась к Тодеу:

— Письмо — это и правда огромная удача, но как оно попало к тебе? Ведь его, наверняка, отправили с почтовым голубем. Ты научился летать?

— Я — нет, — улыбнулся он. — А вот кое-кто очень поднаторел в ловле птиц.

— Кто же? — я оглянулась на Нейтона.

Неужели, он умудрился поймать голубя в небе?

— Не туда смотришь, — Тодеу указал куда-то на самые верхние реи.

Я прикрыла ладонью глаза от солнца, пытаясь разглядеть какую-нибудь хитроумную ловушку для почтовых голубей, но увидела… рыжую кошку, которая преспокойно сидела на узкой рее, поглядывая на нас, людей, со снисходительной усмешкой.

— Буссоль? — изумилась я.

— Она поймала голубя и принесла мне, — пояснил Тодеу. — Остальное было делом времени. Мы сразу снялись в сторону островов, окружили корабль, потом взяли на абордаж — и дело сделано. Самая прекрасная фея в мире спасена из клетки злодея.

— Чтобы попасть в другую клетку? — засмеялась я.

— Если сама захочешь, — сказал он серьезно. — Помнишь, ты обвиняла меня, что я не любил ни Хизер, ни Карину? Скорее всего, ты права, Миэль. Мне кажется, я не умею любить никого, кроме тебя.

— Верю, — ответила я ему. — Потому что я не могу доверять никому кроме тебя.

— Хм… — Тодеу потёр подбородок. — Значит, это так называется? Доверять? Когда ты сбегаешь, пока я валяюсь без чувств от снотворного чая?

— Я не хотела, чтобы ты пострадал из-за меня, — сказал я, прижимаясь к нему всё крепче. — Не хотела, чтобы пострадали твои дети.