Фея придёт под новый год

Его повадки, его манеры — всё осталось прежним. Но теперь я видела, что красивый и хорошо одетый человек передо мной — он не мужчина. Подобие мужчины, и только. Манерный, лживый, подлый…

— Смотришь на меня с такой ненавистью, — заметил Эдвард, усаживая меня в закрытую карету. — А ведь я желаю тебе только добра.

— Тебе не известно значение этого слова, — отрезала я.

— Грубо, — пожаловался он, забираясь в карету следом за мной. — Впрочем, ты всегда была такой. Никогда бы не подумал, что феи могут быть грубиянками.

— Ты не знаешь, какими бывают феи.

— Мне трудно судить, да, — согласился он, бросая на сиденье рядом с собой треуголку, откидываясь на мягкую спинку дивана и наблюдая за мной с удовольствием, которого не пытался скрыть. — Ведь ты — последняя и единственная. Фея счастья, фея удачи…

Карета дрогнула и поехала, и я подавила вздох сожаления, чем очень рассмешила Эдварда.

— Между прочим, — он заложил руки за голову и забросил ногу на ногу, лениво и насмешливо посматривая на меня, — его величество очень расстроился после твоего побега. Мне стоило огромных усилий успокоить его.

— Судя по всему, ты справился, — сухо заметила я.

Снаружи спросили пропуск, и я поняла, что карета выезжает из города. Лошадиные копыта последний раз гулко стукнули по мостовой, а потом мы выехали на обычную, грунтовую дорогу.

— Я не мог оплошать, — признал муж, — король хотел получить свою фею. И я нашел тебя очень быстро. Ведь быстро, правда? — он засмеялся. — Но ты тоже хороша — спрятаться у контрабандистов, прикинувшись служанкой, это было отличным планом. Но у меня везде свои люди, Миэль. И покровительство короля. Против этого деньги твоего торговца — это ничто. А, у него ведь сейчас финансовые проблемы? Потому он и сдал тебя? Продал, чтобы хоть как-то поправить своё положение?..

Я не ответила, чем он тоже остался очень доволен.

Два дня в дороге, и мы прибыли в Абердин, где Эдвард написал королю письмо и отправил с почтовым голубем. Ещё через два дня под усиленной охраной меня перевели на корабль, который сразу же отправился в столицу.

Меня почти все время держали взаперти, но каждый день позволяли прогулку — по середине палубы и только под усиленным конвоем. Эдвард боялся, что я прыгну за борт и сам сопровождал меня, зорко следя, чтобы я не приближалась к бортам.

— Ну вот, — объявил он однажды, когда мы прогуливались от носа корабля к корме и обратно. — Ещё дня три, и будем дома. Тебя сразу надо будет отмыть, привести в порядок и прилично одеть. Выглядишь ты необыкновенно миленько, но от феи хотелось бы получить больше.

— Боюсь, от феи ты ничего не получишь, — я остановилась и насмешливо посмотрела ему в глаза. — Ни ты, ни твой король.

— Ой, — засмеялся Эдвард, — звучит так грозно, но мне не страшно.