Фея придёт под новый год

Или тебе недостаточно моего слова?

Фонс замялся, а господин Тодеу продолжал:

— Если ты не веришь моему слову, то придется мне подать на тебя в суд за оскорбление. Я — уважаемый торговец, и ни у кого нет оснований сомневаться в моих словах.

Начальник полиции посмотрел на меня исподлобья, подумал, а потом спросил:

— Ты поручишься за неё, Тодеу?

— Легко, — ответил мой хозяин."

"— Имей в виду, — начальник полиции всё больше мрачнел, — в случае ложного поручительства это будет преступлением против короны — конфискация имущества, изгнание. Тюрьма, а то и казнь.

Я вздрогнула, потому что всё это было правдой. Страшнее ложного свидетельства только убийство и покушение на короля…

— Это — Элизабет Белл, — четко и раздельно повторил господин Тодеу.

— Ты уверен? — господин Фонс облизнул губы, бросив на меня взгляд.

— Уверен так же, как то, что моё имя — Тодеу Десинд, — ответил хозяин.

В этот момент я испытала самые жесточайшие муки совести. Даже после убийства мужа я не так переживала. Но господин Тодеу защищал меня, рискуя своим имуществом, положением, жизнью, а я даже не удосужилась рассказать ему правду…

— По-моему, тебе пора, Финеас, — сказал тем временем хозяин. — И выведи своих ребят. Не хочу, чтобы затоптали ковры.

— Пойду проверю, как там дети… — начала я, но господин Тодеу предостерегающе сверкнул на меня глазами.

— Останьтесь, — бросил он и вместе с начальником полиции пошел к выходу.

Я смотрела им вслед и увидела, как хозяин достал из кармана камзола тяжелый кошелек и на ходу сунул его в руку начальнику полиции. Проделано это было с такой ловкостью, которая выдавала долгие годы тренировки. В свою очередь господин Фонс с такой же ловкостью, одним движением кисти, сгреб кошелек и отправил себе в карман.

Взятка!..

Потрясённая до глубины души, я стояла посреди комнаты, хотя мужчины вышли, и шаги их затихли на лестнице.

Господин Тодеу не просто лжесвидетельствовал ради меня, он ещё дал взятку должностному лицу… Как будто решил совершить все возможные преступления…

Я недолго оставалась одна. Минут через пять хозяин вернулся.

— Что с детьми? — сразу спросила я.

— Всё хорошо, с ними Джоджо. Никто не напуган, им было даже забавно. Не беспокойтесь, Фонс и его люди ушли. Вам ничего не угрожает.

— Но где были вы?

— Ездил по одному важному делу, — на его губах появилась улыбка — совсем невеселая, скорее, наоборот.

— Господин Десинд… — произнесла я умирающим голосом, готовая плакать и каяться. — Мне надо рассказать вам правду…

— Я ничего от вас не требую, — он подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

Рука была тяжелая, горячая, и я почувствовала себя крохотной перепуганной, замерзшей и заблудившейся птичкой, которую подобрали и отогрели в ладонях.