Фея придёт под новый год

С супами всё было проще — крепкую и ароматную бульонную основу мы приготовили накануне, а сейчас нам только и оставалось, что разогреть бульон и добавить в одну кастрюлю мелко порезанные овощи и кусочки варёного мяса, а в другую — кусочки форели и смесь молока и муки

Наконец, тарелки с супом уплыли наверх вслед за закусками, а мы приступили к главным блюдам сегодняшнего вечера. Рагу из телятины тушилось в пикантном сметанном соусе, а в огромной чугунной чаше целиком варился окунь — с головой и хвостом. Я добавила в рагу немного острого красного перца — чтобы дамы смогли пощекотать свои язычки не только сплетнями, а окунь напитывался ароматами, купаясь вместе с корешками петрушки и укропом.

Если рагу в украшениях не нуждалось, то с окунем я позволила себе созорничать — повязала ему на хвост бантик из порезанного полосками капустного листа.

На десерт мы собирались подать бисквит со взбитыми сливками и рисовый пудинг. Пудинг уже ожидал, когда его польют ягодным сиропом, смешанным с ромом, а бисквит требовалось готовить в тишине и покое. Детям было строго-настрого наказано не шалить, не бегать и, по возможности, не говорить громко, а я приступила к священнодействию.

Белки и желтки взбивались отдельно, чтобы тесто получилось пышным, мука просеивалась семь раз, и яйца с мукой добавлялись по весу, чтобы соблюсти идеальные пропорции.

Джоджо была на подхвате, а я взбивала, смешивала, отмеряла и… старалась думать только о хорошем. Этот секрет вкусного бисквита мне открыла мама — чтобы торт получился лёгким и сладким, надо чтобы мысли были такими же.

В те годы, когда я жила в родительском доме, мы редко могли позволить себе такую выпечку, и когда я смешивала тесто для бисквита, всегда думала, как обрадуются мои младшие братья, как потянутся к разрезанному торту, торопясь схватить первый кусочек.

И хотя сейчас я видела других детей, которые изнывали в ожидании лакомства так же, как мои братья, я думала совсем не о братьях. И даже не о родном доме, и не о маме. Я вспоминала о господине Десинде, и от этого на сердце становилось легко-легко, а в груди разливалось волной тепло.

— Сударыня, — обратилась я к Джоджо, — откройте духовку, пожалуйста. Дети, а вы сидите смирно. Заклинаю вас всеми святыми силами — никакого баловства.

Я взяла форму с тестом, чтобы поставить её в печь, и тут раздался довольный голос госпожи Бониты:

— Вот она, наша Лилибет. Не служанка, а настоящее золото. Мой брат балует её, но она и в самом деле сокровище.

Обернувшись к двери, я увидела, что в коридоре толпятся нарядные дамы. Они смотрели на меня с беззастенчивым любопытством, а впереди стояла госпожа де Монтальви и насмешливо кривила губы.