Фея придёт под новый год

Жадно напился, а потом встал, отряхивая поношенную курточку и поправляя застиранный воротничок, избегая смотреть на нас.

Джоджо хмуро наблюдала за нами, но потом смягчилась и сунула мальчику хлебную корку:

— А теперь — быстро наверх, Логан. И немедленно спать.

Мальчик взял хлеб и поплелся к выходу, так и не проронив ни слова.

— Спать ещё рано, — напомнила я служанке. — Дети собирались ужинать.

— Логан не ужинает со всеми, — отрезала она, выкладывая на поднос ложки, толстые ломти серого хлеба, выставляя мисочку с квашеной капустой и редькой, политой постным маслом. — В этом доме свои правила, барышня.

— Зовите меня Элизабет, — попросила я мягко, чтобы не сердить ее.

— Не буду я вас никак звать, — она добавила к угощению очищенных луковиц — белых и полупрозрачных, как жемчужины. — Если останетесь, госпожа Бонита решит, как вас называть. У нее плохая память, а Элизабет — это слишком длинное имя для служанки.

Она взяла поднос и понесла его наверх, тяжело и неловко ступая. Я не стала предлагать помощь. Всё верно — меня ещё не наняли, и, судя по всему, я не очень-то понравилась хозяйке.

Поднявшись с пола, я сняла пальто и сложила его на скамейку у входа, а выпрямившись, чуть не вскрикнула — из полутьмы коридора на меня внимательно смотрели две пары глаз.

Я шарахнулась, и сразу раздалось хихиканье, а потом от стены бесшумно, словно бесплотные призраки, отделились две тени — двое детей немного постарше Черити. Они были совершенно одинаковые — бледные, длиннолицые, с непокорными перепутанными локонами до плеч, в одинаковых темных курточках, но на одном ребёнке красовалась бумазейная юбка, едва закрывавшая икры, а у второго были короткие шерстяные штанишки с заплатами на коленях и возле карманов.

Воспользовавшись моим замешательством, дети прошмыгнули в кухню, схватили по ломтю хлеба со стола, запустили руки в мешок, стоявший возле стены, и так же бесшумно исчезли в коридоре.

Что-то стукнуло по деревянным половицам, и я увидела, как покатился под стол лещинный орешек.

Вот так-так. Эти двое украли хлеб и орехи, и я оказалась почти соучастницей. Занятный дом. Но сколько же тут детей? Я быстро пересчитала в уме: хохочущий парень, девица в папильотках — Ванесса, нескладный подросток — мастер Нейтон, двое близнецов, невозмутимая Черити и худышка Логан. Всего семь.

Судя по всему, старший — тот самый Эйбел-Рэйбел. Он был темноволосым и смуглым, и внешностью и манерами больше походил на какого-нибудь моряка, чем на сына аристократа. Впрочем, и аристократы бывают разными. Например, мой бывший муж…

Нет, я не собираюсь вспоминать о прежней жизни. Она была — и прошла.

Но детей — семь, а лодочник говорил про шестерых. Кто-то лишний?

— Эй, барышня! — позвала Джоджо сверху, перегнувшись через перила.