Фея с золотыми зубами

– И я туда же ходил, – выдохнул Николай, хватая очередной тюк, – веревки, чтобы узлы вязать, у них брал и карандаш несмываемый для маркировки.

Я кивнула, пнула последний тюк и замерла.

– Эй, ты чего? – забеспокоился Юра, успевший сменить Николая.

– Длинный ящик, похоже, пианино, – пробормотала я, – разве у нас оно было?

Поскольку других вещей в катафалке не осталось, Юрчик залез внутрь и начал чесать подбородок.

– Не, музыкальный инструмент высокий, а этот чуть повыше кошки. На что похож ящик? Вроде знакомая штука.

– У фортепьяно ножки откручиваются? – предположила я.

– Понятия не имею, – признался Юра, – у меня только гитара была, семиструнная.

В автобус всунулась Зоя.

– Эй, чем озаботились?

– Нашли рояль, но он не наш, – отрапортовал Юра.

– Коля! – заорала Зоя. – Там фоно, оно твое?

– Не-а, – закричал тот в ответ, – у нас никто не играет.

– Зачем инструмент в катафалке? – недоумевала я.

– Может, похоронный марш исполнять? – выдвинула версию Зоя. – Типа, живая музыка, не фонограмма.

– Где? – забухтел Коля, отодвигая Зою. – Ну вы даете! Домовину с пианино перепутали!

Я решила продемонстрировать эрудицию:

– Фортепьяно и рояль – это разные инструменты, а пианино…

Продолжение фразы утонуло в вопле Зои.

– Домовина? Там гроб?

Я отскочила подальше от полированного ящика, наткнулась на сиденье и шлепнулась на него. Юра отпрыгнул в другую сторону и тоже плюхнулся на диванчик. Зоя начала креститься, а Коля заржал.

– Че? Испугались? Не дрейфь, ребята, он пустой. Мне завтра в семь утра надо гроб в морг доставить, вот и прихватил его с собой, неохота в пять вставать, на склад за ним тащиться, ну и запихнул с вечера.

– Отлично придумал, – промямлил Юра.

Коля сложил руки на груди.

– Служу в убойном отделе.

– И гроба испугался? – хмыкнул Николай.

Юра растерянно глянул на меня, а Коля продолжал ехидничать:

– Щас покойничек вылезет и за нос тебя схватит! Не пугайтесь, гроб без клиента! Давайте мои шмотки внутрь засунем.

Я попыталась встать, но ноги предательски задрожали в коленях, Юра дернулся, но тоже остался сидеть.

– Прямо дети, – вздохнул Коля, – смотрите, коли не верите.

Укоризненно цокая языком, Шунаков влез в катафалк и привычным движением поднял крышку гроба. Зоя, Юра и я заорали в едином порыве:

Внутри обитой белым атласом домовины, на небольшой подушке, обшитой кружевом, покоился мужчина, одетый в черный костюм, белую сорочку и начищенные ботинки. Шею усопшего украшал темный галстук с элегантным серебряным зажимом.

– Отче наш… э… на небесах… Не помню слова… э… хлебушек нам дай…

– Хлеб наш насущный дай нам днесь, – поправил Юра.

Я в этот момент пыталась прийти в себя. Один Коля не испугался.