Фея с золотыми зубами

– Мама, – с укоризной произнесла стройная женщина в фартуке, выходя в прихожую, – не балуй Ванюшу, не надо ему постоянно игрушки таскать, ты же меня не заваливала куклами.

– Глупая была, – усмехнулась старушка, – строго тебя воспитывала. Теперь твой черед ребенка муштровать, а я буду получать удовольствие от Ваниного восторга!

– Вы к нам? – опомнилась молодая женщина, посмотрев на меня. Наверное, это и есть Стефа?

– Не подскажете, где найти Катю Яркину? – в лоб спросила я.

Стефа вытерла руки о передник, а ее мать перекрестилась.

– Катюша умерла, – ответила Стефа (конечно, это она и есть). – Давно…

– Она пропала, – поправила я, – тела ведь никто не видел.

– Катеньку убили, – влезла в разговор старушка, – совсем молодой. Моя бедная доченька! Ни слуху ни духу. Сгинула на улице.

– Мама! – покачала головой Стефа. – Нельзя так…

– Вы кто? – чуть вздернув голову, пробурчала бабушка.

– Виола Тараканова, – представилась я. – Ищу Катю Яркину. Она моя подруга со школьных лет.

– Меня зовут Ядвига Станиславовна, – церемонно представилась старуха и живо добавила: – ты старше Кати, не могла вместе с ней учиться.

Я растерялась: старуха ловко поймала меня на лжи.

Стефа ойкнула, ее мать выпрямила спину и коротко произнесла:

– Вы мне? – уточнила я.

Ядвига попыталась закрыть дверь, но я ей воспрепятствовала.

– Погодите, вы ошибаетесь. Я всего лишь Катю ищу, мне надо с ней поговорить.

Бабка выхватила из подставки длинный зонтик и с силой ударила меня по коленке. От боли к горлу подступила тошнота, я рефлекторно убрала ногу, а старуха, не растерявшись, захлопнула дверь. Я попыталась сделать шаг и поняла, что не могу ступить на ногу.

– Вон! – проорали из домофона. – Вон! Нахалка! Хамка! Сволочь! Дура!

На мой взгляд, все эпитеты следовало вернуть Ядвиге, но не затевать же с ней драку.

Кое-как доковыляв до лифта, я спустилась вниз, выбралась во двор и прислонилась коленом к железной трубе, выкрашенной в кислотно-желтый цвет. Раз могу худо-бедно двигаться, значит, перелома нет.

– Простите маму, – зашептали сзади, послышалось легкое шуршание, и я увидела Стефанию.

– Она хулиганка, – зло ответила я, – даже если тебе человек не нравится, нельзя его бить.

– Мама считала Катю своей дочерью, – пробормотала Стефания, – она очень переживала, когда та пропала. У мамы был нервный срыв, она до сих пор, услышав про Катю, теряет над собой контроль. Поймите, она не совсем стабильна психически. Нет, она нормальная, но, вспомнив про Катю, выдает истерическую реакцию. Может зарыдать или, как сейчас, впасть в необъяснимую агрессию. Мысли о Екатерине до сих пор выбивают ее из колеи.