Фехтмейстер

Подойдя к дворницкой, Барраппа убедился, что Федот уже не вяжет лыка, и кивнул сопровождающим. Две тени проскользнули во двор вслед за Барраппой. В это время здесь никого не было."

"— Туда, — бросил капрал, указывая на угольный сарай. На двери висел тяжелый замок, но, пошарив под навесом, Петр Длугаш легко отыскал ключ. Он не раз помогал Федоту таскать уголь в котельную.

— Темно-то как, — пробурчал живодер.

— Не дворец небось, — хмыкнул Курносый.

— Ничего, найдем, — заверил Барраппа. — Входите. — Он открыл дверь и на ощупь стал пробираться внутрь. — Дайте спички, здесь есть фонарь. Только осторожней, уголь все же. — «Конвоиры» втиснулись в сарай вслед за проводником. — Помогите-ка, тут копать надо.

Дальнейшее на взгляд стороннего наблюдателя смотрелось бы совсем иначе, нежели в глазах самих участников. Сделав несколько махов лопатами, те увидели инкрустированную крышку ларца, со стороны, впрочем, выглядевшую совсем как треснутая чугунная печная вьюшка.

— Тяжелый, — потянув на себя «сундучок», радостно проговорил живодер.

Ларец был не заперт и потому легко открылся, обдав присутствующих сиянием драгоценных камней.

— Это мне! — зачерпывая горсть мелких угольев, воскликнул работник «Мыловарни Ходакова».

— С чего это вдруг? Я первый нашел.

— Э нет, все сочтем, потом разделим!

— А вот шиш тебе!

— Мне шиш?! — возмутился Курносый. — А тебе вот! — Он взмахнул лопатой и с силой обрушил ее на голову приятеля. В то же мгновение стоявший без дела в углу лом опустился на его собственный затылок.

— Вот так, — пробормотал Барраппа, глядя на лежащие без движения тела. — Здесь переночуете. — Петр Длугаш перевернул Курносого и начал стаскивать его огромный тулуп. — Мне он больше нужен. — С этими словами он потушил фонарь и, выйдя из сарая, запер дверь.

Возница на козлах, поджидавший товарищей, меланхолично курил, поглядывая в темный проем ворот.

— А те где? — увидев приближающуюся фигуру в широком тулупе, лениво кинул он.

— В ящик! — коротко скомандовал выходящий под свет уличного фонаря Барраппа, направляя на кучера «бульдог». — Одно слово — убью!

* * *Сотник Холост прихлебывал чай с лимоном, рассуждая вслух:

— Эх, сейчас бы борща с чесноком да сала с первачом.

Коллежский асессор Снурре смотрел на худощавого атаманца с нескрываемым осуждением. Если и было что-нибудь в мире, с чем Христиан Густавович боролся столь же, если не более активно, нежели с преступностью, то это привычка есть столько раз в день, сколько ему на глаза попадалась какая-нибудь пища.

— В общем, дело Григория Ивановича Котовского из дворян тыща восемьсот затертого года рождения можно сдать в архив с пометкой «пропал бедолажный хрен зна куда».