Фехтмейстер

— А вот нет тебе! — Григорий Ефимович ткнул себя перстами в лоб, затем в живот и почувствовал, как наливается чугуном правая рука.

— Не время спорить! — требовательно заговорил демон, и Распутин ощутил, что рука опять приобретает обычную легкость. — Кому хуже делаешь, мне или себе? То, что во сне видел, скоро явью может стать. К чему тянуть? Действуй! Всего-то делов — перстень добыть.

— Говорил уже, — нахмурился Старец, — не сунусь я более в тот дом! Заклятое там место.

— А и не суйся, — увещевал Хаврес с плохо скрываемой досадой в тоне, — добыча сама тебе в руки плывет. Обидчица твоя вместе с перстнем из дома вышла. Так уж ты хватай и держи! Как перстень заберешь, злодейку убей, но до того — ни-ни! Как наденешь то кольцо на указующий перст, так все и свершится, как во сне видал. Я тогда в полную силу войду, и все рати демонов и духов мне подвластны станут. Мир нашим будет. Ступай же, Григорий, ступай немедля!

— Эй! — Распутин хлопнул в ладоши. — Семков! — Дежурный офицер личной охраны, приставленный к «божьему человеку», вбежал на зов Старца и замер, потрясенный его неприглядным видом. — Возьми с собою еще двоих, — не замечая замешательства офицера, приказывал Распутин, — мотор возьми и привези мне сюда девицу Лаис, что в Брусьевом переулке ныне проживает. Уразумел, о ком речь?

— Да как же?.. — замялся поручик Семков, не зная, что и ответить на этакие требования.

— Найдешь ее легко, — по-своему истолковывая заминку, продолжил Распутин. — Я вчера Белецкому[30] звонил, велел ему шпиков у дома поставить. Из дома она ныне вышла, а далее они тебе укажут.

— Но ведь как же? — с трудом нашел в себе силы отвечать ошеломленный поручик. — Ведь это ж… супротив всякого закона.

— Выполняй! — гаркнул на него Старец голосом, от которого начала осыпаться штукатурка.

Поручик в ужасе попятился, невольно оглядываясь, точно ища укрытие.

— Выполняй! — гремело вокруг, и лик Распутина, искаженный дикой яростью, дробясь и множась, глядел на него из всех углов, со всех сторон. — Выполняй!!!

Семков что есть сил припустил из комнаты.

— Живой мне ее сюда доставить! — заорал Распутин. — И невредимой! Ужо все ей припомню!

* * *"

"Члены Верховного Капитула братства «Чаши святого Иоанна» никогда еще не видели своего Магистра таким измотанным. Последние дни ротмистр Чарновский спал урывками, а карта его передвижений по столице и ее окрестностям вполне могла стать иллюстрацией к описанию броуновского движения. Даже то, что сейчас местом встречи был назван не привычный особняк в Брусьевом переулке, а царскосельская часовня Шапель, говорило о чрезвычайности происходящего.