Фехтмейстер

Впрочем, этот сын кавказских гор вообще не силен был в русском языке. Но как бы то ни было, он сказал правду: едва-едва Константин Константинович принял ванну с душистым мылом и впервые за несколько месяцев прилег отдохнуть на хрустящие крахмальные простыни, в дверь его номера постучали.

— Кто там? — стараясь попасть ногами в штанину, прокричал Мамонтов.

— Константин Константинович, откройте, это по поводу телеграммы.

— В такой-то час? — под нос себе пробормотал расслабившийся было казак и, наконец справившись со штанами, на всякий случай достал из кобуры наган. Чего хитрить, на фронте частенько рассказывали о разбоях и прочих непотребствах, совершавшихся в столице. Подойдя к двери, он повернул ключ и чуть посторонился, чтобы не стоять удобной мишенью в дверном проеме.

— Входите.

Дверь открылась, за ней, на голову возвышаясь над Мамонтовым, стоял ротмистр в конногвардейском мундире.

— Ваше высокоблагородие, ради Бога, уберите револьвер. Честное слово, я не грабить вас пришел.

— За дверью не видно, — недовольно отрезал Константин Константинович, но оружие все-таки убрал. — С кем имею честь? Впрочем, — он внимательно поглядел на усталое, почти серое лицо офицера, — мы с вами, кажется, уже когда-то встречались.

— Верно, — кивнул ротмистр, указывая на висящую на стуле шашку с серебряным знаком, врученным 1-му Читинскому полку за доблесть в сражениях 1904-1905 годов, — во время русско-японской. Вы тогда были в охотницкой команде читинцев. Помните рейд на Инкоу?

— Постойте, постойте. — Мамонтов наморщил лоб. — Если память мне не изменяет, Михаил Чарновский! Вы тогда еще взяли в плен какого-то японского бонзу и везли его через пол Маньчжурии. Ну как же! Помню. Громкое было дело. Вот негаданная встреча! А где вы сейчас?

— На пороге вашего номера, господин полковник, — склонил голову Чарновский. — Позвольте, я все же войду?

— А, ну да, конечно, — потеплевшим уже голосом проговорил Мамонтов.

— И прошу вас, закажите чаю покрепче, на улице стужа, а мне пришлось торчать там битый час. Впрочем, там не так холодно, как сыро.

Ротмистр озябшими пальцами расстегнул бекешу.

— Как вы сами, конечно, понимаете, Константин Константинович, я пришел к вам сюда за полночь, словно романтический призрак, совсем не для того, чтобы изображать батюшку датского принца и чаи распивать. Вот, полюбопытствуйте. — Он протянул Мамонтову сложенный лист бумаги. — Я состою офицером для особых поручений при Верховном главнокомандующем. Ныне я имею приказ тайно сообщить вам о цели вашего вызова в столицу.

Сразу оговорюсь, это сделано в обход обычного в таких случаях порядка делопроизводства с одной, но крайне важной целью — соблюдение абсолютной секретности.