Фехтмейстер

Ведь, казалось бы, сколько добра и государыня, и я Григорию сделали — ни в чем он отказа не имел. А вот, поди ж ты! Однако никому в Росси не позволено выше царской четы возноситься. И уж коли мы всей жизнью своей зовем к смирению и умеренности, то грех терпеть от подданных такое злонравие!

— Так что же вам мешает, государь? Мало ли ныне солдат и офицеров — доблестных воинов земли русской, нуждается в помощи столь известного целителя? На любом фронте, в любом госпитале ему цены не будет.

— Оно, конечно, так, — вздохнул император. — А как же Алексей? Никто, кроме Распутина, его кровотечение унять не умеет. Да и государыня… Ее к Распутину прямо как приворожили.

— Кто знает? — Орлов помедлил с ответом. — Может статься, что и приворожили."

"— Да ну, пустое, — отмахнулся император. — Не возводите напраслину, Владимир Николаевич, грех это. И все же, — он замедлил шаг, — в последние дни Распутин меня очень утомил. После недавнего путешествия ко гробу Господню его словно подменили. Может, он сам заболел. Доктор Кноринг говорит, есть такое заболевание «иерусалимский синдром». Люди, побывав в Вечном городе, начинают мнить себя мессиями, спасителями мира. Вряд ли, конечно, с Григорием Ефимовичем такое могло случиться, но ведь ты сам тому свидетель, с ним происходит что-то неладное, я бы сказал, несуразное.

— Быть может, вам стоит пригласить к себе госпожу Эстер. Она тоже слывет отменной врачевательницей.

— Эстер? — Император удивленно поглядел на князя. — Ту самую, которую Распутин хотел упечь в Кресты? Кажется, Лунев говорил, что с ней связана какая-то шпионская история. Она ведь сестра австрийского генерала? Помилосердствуйте, Владимир Николаевич, я не могу приблизить к себе австриячку. Тем более с такой сомнительной репутацией. Мне странно слышать от вас такое предложение.

— Ваше величество, доктор Кноринг, позвольте заметить, уроженец Гамбурга. Его родной брат — Арнольф Кноринг фон Бейцелау — полковник германской армии, командир 36-го фузелерного полка. Список можно продолжать. Да и вы, мой государь, да простится мне такая вольность, — родственник кайзера Вильгельма.

— Гм! Умеете вы развеселить, — чуть заметно усмехнулся Николай II.

— Стараюсь, ваше величество, — не замедлил с ответом начальник Военно-походной канцелярии. — Коли б кому другому, я посоветовал бы завести молоденькую любовницу…

— Владимир Николаевич… — нахмурился император.

— Мой государь, я, по вашей милости, генерал, а не игумен. А потому говорю с военной прямотой. Кроме того, посудите сами. Вот, скажем, Франция. Там со времен Людовика Святого единственным королем, не имевшим фавориток, был Людовик XVI. И чем это для него закончилось?

— На что это ты намекаешь?

— Да так. К слову пришлось.