Фехтмейстер

— Лейб-гвардии Атаманского казачьего полка сотник Холост! — на всю Садовую отрапортовал офицер.

— И что ж с того? — с недоумением глядя на стоящего перед ним казака, осведомился Лунев. — Я, чай, не сваха, на что мне знать, холосты вы или женаты?

— Фамилия моя Холост, — ничуть не смутившись, явно не впервой, ответил улыбающийся атаманец, — звать Сергеем Ивановичем. Лет сто тому обратно предку моему, войсковому старшине, писарь документ выправлял, да с пьяных глаз перепутал: там, где фамилия значиться должна, семейное положение влепил. А так-то у него прозвание было Жук! Мы о-го-го, еще те Жуки были! — Сотник поднял кулак, видимо, демонстрируя впечатляющие размеры жуков. — Ну а писарь, стало быть, волосья на тыковке своей подергал и предложил моему незабвенному пращуру аж десять целковых зато, что в пачпорте напишет фамилию по-благородному — «Холост-Жук».

— И что? — уже заинтересованно глядя на балагура, спросил контрразведчик.

— Предок мой славный почесал старательно лоб да за пять рубликов и шкалик зелена вина согласился просто Холостом зваться, а то уж совсем несусветно получается. Так вот с тех пор уже век холостыми и значимся. С барышнями удобно знакомиться — женат, не женат, а все холост.

— Ловко! — усмехнулся Платон Аристархович. — А ко мне у вас что за дело?

— Прибыл к вашему высокоблагородию с высочайшим предписанием! — отчеканил сотник, протягивая Луневу опечатанный конверт. — Шо тот ревизор! Приказано быть вам отцом родным, тенью и у-у-у!.. — Он погрозил кулаком, явно копируя поведение высокого начальства, отдававшего приказ. — Насчет «у-у-у» я не настаиваю.

— Ну что ж, — полковник не смог удержаться от невольной улыбки, — пожалуйте в дом.

— Слушаюсь, господин полковник! — с видом бравого служаки отчеканил казак, а затем насмешливо бросил через плечо: — Васек, береги мотор, шоб его местная шантрапа на грузила не разнесла!

Бородатый швейцар в черной бархатной тужурке, отделанной серебряным галуном, предупредительно распахнул двери, кланяясь с предельно доступной для его спины почтительностью.

— Добрый вечер, ваше высокоблагородие! — елейным голосом выговорил он, мельком поглядывая за спину Лунева. — С назначеньицем вас!

— Здорово, Прохор! — Лунев мельком кинул взгляд туда, куда смотрел швейцар. На дверце автомобиля красовался внушительных размеров двуглавый орел под императорской короной.

«Мотор-то из царского гаража! — про себя отметил Лунев. — То-то Прохор суетится!»

Домашние уже давно смирились с грустным фактом, что даже в те редкие часы, когда глава семейства дома, он все равно на работе. Впрочем, правду сказать, уже много лет сие обстоятельство мало беспокоило супругу Платона Аристарховича.