Фехтмейстер

«В день Иова Многострадального появился я на свет, и оттого судьба моя столь тяжела и царствование отмечено слезами и кровью. Затоптанные на Ходынском поле в день коронации прокляли и меня, и потомство мое. В гибельный для России час взошел я на трон. Недаром же матушка так противилась этому!»

Он глядел на полковника, стараясь не выдать бушующих внутри эмоций.

— Суди не выше сапога, — наконец выдавил император, едва удерживаясь от того, чтобы развернуться и уйти, оставив велеречивого доброжелателя в горестном одиночестве.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, — Полковник Лунев стал во фрунт и щелкнул каблуками так, что шпоры на его сапогах тенькнули серебристым звоном. — Позвольте изложить план дальнейших атакующих действий, которые, если будет на то ваше соизволение, возможно предпринять для уничтожения злоумышляющих против вас как внутри страны, так и за пределами ее.

Император молча кивнул.

— Поскольку благодаря оперативным мероприятиям мне удалось проникнуть в организацию, упоминаемую в письме Фехтмейстера, я предполагаю использовать ее…

— Ура государю! — раздалось с плаца и десятки луженых глоток в искреннем порыве грохнули троекратное «Ура!».

По традиции за этим следовало поднесение до краев наполненной стопки с чистейшей менделеевской водкой, однако строжайший царский указ не щадил и давних полковых традиций.

— Надо бы их поприветствовать, — тихо произнес стоявший рядом генерал Орлов.

Император перевел взгляд с замершего строя на своего любимца. Ему хотелось, чтобы именно тот вышел сейчас пред замершими шеренгами и выразил застывшим в ожидании монаршего слова воинам царское благоволение. Но генерал не понял, не посмел понять этого немого и, увы, малодушного желания. Наконец император отвел взгляд и вновь посмотрел на преданных ему гвардейцев.

«Пустое! — Он встряхнул рукой, отгоняя терзающие ею сомнения. — Власть дана мне от Бога, и лишь Всевышнему повинен я давать отчет в своих деяниях. Разве сможет кто одолеть меня, одолеть Россию с такими-то витязями?» Вдохнув морозный воздух, разрумянивший лица гвардейцев, он крикнул от всей души:

— Здравствуйте братцы-преображенцы!

Рев ответной здравицы поднял зайца в ближайшем лесу и заставил глухарей настороженно прислушаться к зимнему грому.

* * *Офицеры, повсюду сопровождавшие просветленного Старца, едва не шарахнулись в стороны, когда Распутин вдруг, точно ошпаренный, выскочил из дворца и гневно приказал немедля «катить на Гороховую». Если бы они могли видеть, что незадолго до этого творилось в царских апартаментах, они бы, пожалуй, и вовсе застыли соляными столбами, не зная, что далее предпринять.

Сейчас, когда автомобиль мчат по дороге в Петроград, они не решались даже глянуть на своего патрона.