Федор Годунов. Стылый ветер

— А вы чего встали? — склонил голову набок Порохня, оглянувшись на Косаря и Пудовку. — Уговор забыли?

— И то! — обрадовался, поглаживая коня по холке, Подопригора. — Сбегайте, браты, до реки Костромы. Поглядите, вдруг она обмелела ненароком.

Вокруг вновь весело заржали, потешаясь над незадачливыми стрелками. Те, вяло огрызаясь и переругиваясь между собой, потянулись к лыжам.

— Ничё, — Косарь, закинув на спину заплечный мешок и пищаль, зло покосился в сторону весело скалящихся победителей. — Веселитесь покуда. Посмотрим, как оно в следующий раз будет.

Обидно, моему тёзке. Так на то и расчёт был. Теперь осталось только двум проигравшим командирам на возможность реванша намекнуть и можно быть насчёт боеготовности стрелков, абсолютно спокойным. Они сами на учениях жилы рвать начнут. А заодно и на лыжах ходить потренируются. До Костромы чуть больше вёрсты будет. А мне много и не надо. Всем войском через лес по бездорожью переть, только идиоты могут. А вот совершить во время боя небольшим отрядом обходной манёвр и с тыла неприятеля расстрелять — дело хорошее.

— Баловство всё это!

— Отчего же балоство, отец Феодосий? — оглянулся я на подошедшего отца-эконома Ипатьевского монастыря. — Стрелки воинскому делу обучаются. Кто эту науку лучше других постиг, тому и почёт. А над сотнями Косаря и Пудовки народ теперь всю неделю зубоскалить станет. Так они от этого только злее в обучении будут, чтобы в следующее воскресенье нынешним победителям нос утереть. Народишку, опять же, хоть какое-то да развлечение. Вечером гулянья будут. Оставайся, отец Феодосий. Если сейчас в дорогу отправишься, только затемно в монастырь вернёшься.

— Оставайся, отец-эконом, — поддакнул мне Подопригора, хитро прищурив глаза. — Вон народишко со всей округи собрался. Мы гору ледяную залили, разносолов наготовили, мужики на кулаках стенка на стенку сойдутся. Весело будет!"

"Вот же, зараза чубатая! Тоже Феодосия потроллить решил! А это моя корова и только я её доить хочу! Ну, ничего. Ты ещё не знаешь, что у меня для конницы в будущем свои соревнования намечаются. Вот тогда мы на пару и посмеёмся!

— Недосуг мне по гуляньям сиживать, — невысокий, ещё не старый монах зло ткнул посохом в снег, недобро сдвинув брови. — И так через день сюда езжу. Так что без меня тут ешьте-пейте, во славу Господа. Чай, монастырь не оскудеет.

Это он на монастырские припасы, что по велению архимандрита нам передал, намекает. Всё простить того убытка, что мы его хозяйству нанесли, не может.

Хотя, нужно признать, расходы Ипатьевский монастырь понёс немалые. Принять, обустроить и накормить больше тысячи человек, дело непростое и уж точно недешёвое. Отец Феодосий поначалу даже к духовному собору монастыря обратился, надеясь своего настоятеля образумить.