Федор Годунов. Стылый ветер

Провианту им выдашь как положено, дров в достатке. Ну, и ещё чего по надобности. В округе не шалить, горожан не обижать, — вновь повернулся он к нам. — С этим у нас строго.

— А государь когда прибудет? — решил я сыграть в неведение.

— В пути, государь, — перекрестился Беззубцев. — Князь Григорий Петрович личную переписку с ним имеет. Так что скоро прибудет.

— Ну, что же, — не стал спорить я. — Ежели в пути, то подождём. Показывай дорогу.

* * *Грязного в Путивле встретили на ура. Ещё и весть в этот же день о его появлении до всего войска донесли. Оно и понятно. Появление в городе одного из ближников самого Ивана Грозного, добавляло веса призывам князя Шаховского, как бы подтверждая, что царь Дмитрий, и вправду, сумел спастись, вырвавшись из рук подлых москвичей. И, как следствие, моему боярину было предложено возглавить один из полков. И даже собственный шатёр выделили, чтобы новый воевода без урона своему статусу мог в поход отправится.

Ну, насчёт полка — это сильно сказано. Три с половиной сотни совершенно необученных и чем попало вооружённых мешан и крестьян на гордое звание полка никак не тянули. Но всё же лучше так, чем совсем ничего. Теперь главное воинскому строю их обучить, да к себе привязать — в будущем это разношёрстная толпа вполне может стать основой моего войска.

Грязной разделил мою будущую армию на четыре неполные сотни примерно по восемьдесят человек в каждой, возведя в ранг сотников меня, Глеба, пожилого холопа, в молодости служившего под началом самого воеводы, Кривоноса, послужильца и боевого товарища Тимофея, сына Грязного и бывшего пушкаря Гаврилу Мизинца. Порохня же стал главой конницы добавив в свой отряд четырёх холопов Грязного и тем самым увеличив его численность до двенадцати человек.

А вечером, после того, как мы немного обустроились в лагере, новоиспечённый воевода, оставив Мизинца старшим над ополченцами, созвал остальных сотников к себе в шатёр, добавив туда Тараску и Мохину. Ну, вернее, созвал их я. И тут же озадачил, выложив план обучения новобранцев.

— Смердов учить? А какой в этом прок? Только время тратить, — удивился Грязной. — Если при виде врага не побегут, да толпой навалятся, уже хорошо. Исход сражения не они будут решать.

— Верно говоришь, Василий Григорьевич, — согласился с боярином Порохня. — Ты, Фёдор Иванович, главное возле нас держись, — повернулся он ко мне. — Если царская конница наскочит, всех мужиков в капусту посечёт. Ну, а мы на конях уйдём.

— И людей своих на погибель бросим, — добавив в голос яду, констатировал я. — Я так дела вершить не привык. Да и людей этих думка была к себе привязать."

"— Да их в первой же сече посекут, — горячо возразил Тараско.