Федор Годунов. Стылый ветер

В основном после воцарения Шуйского разговоры пошли. Мол, коли царевича, и вправду, по малолетству убили, то выходит супротив тебя крамола была и грех они сотворили, клятву нарушив. Иногда и указы твои последние вспоминают. Уже над ними, как раньше, не смеются.

Всё правильно. Люди от междоусобицы уже уставать начали. А о любом правителе со временем всё лучше и лучше вспоминать начинают. Плохое забывается, а хорошее нет. Так что самое время Грязному в Москве обосноваться да грамотки от моего имени распространять начать. Ну и среди знати почву начать прощупывать да сторонников подбирать. Дело это опасное и трудное, но и Василий Григорьевич не так прост. Должен справится.

Нужно приучить людей к мысли что я жив и намерен со временем вернуться. Глядишь кое-кто недовольный Шуйским и на меня ставить начнёт.

— Ладно, — резюмировал я полученную информацию. — Я на многое, пока, не ожидал. Ладно, Фрол. Поговорим тогда о тебе.

— Слушаю, государь. — напрягся старик.

— Многого обещать тебе не буду. Ни денег., ни чинов ты от меня не получишь. Тут уж не обессудь, — криво усмехнулся я наблюдая как посмурнел старик. — Не знаю, почему тебя дядька Иван к себе приблизил, но то, что ты душегуб знатный, то сразу видно. Или я ошибся, а, Фрол?"

"— не ошибся, государь, — было видно, что признание старику далось нелегко, но он смог себя пересилить, каким-то шестым чувством поняв, что своим враньём сейчас перечеркнёт любые наши договорённости. — Но то дело прошлое. Я Ивану о том рассказал и он мне мои грехи простил. То не лжа. Увидишь его, государь, сам спроси.

— Спрошу, — то, что Фрол, не стал вилять, прочувствовав ситуацию, сразу прибавило ему очков в моих глазах. Сложный человек, страшный даже, но если суметь приручить, то очень полезный. — Так вот. О чинах, как я сказал, даже не мечтай. Но, если ты мне честно и без обмана служить станешь, без награды не останешься. И эта награда может побольше, чем иные чины будет.

— Это как, Фёдор? — живо заинтересовался Тараско, отложив в сторону недоглоданную свиную кость. — Как можно не имея чина в Московии возвысится?

— А вот так, — усмехнулся я, не сводя глаз со сжавшегося как пружина Фрола. Старик понимал, что сейчас ему предложат что-то очень ценное и боялся лишний раз вздохнуть, страшась пропустить хоть слово. — Просто молва среди людей пойдёт о старике, что живёт себе в лесу на заимке, что не так далеко от Москвы. И живёт вроде неприметно, и большим достатком не может похвастаться, а только в любой день к самому государю вхож и к слова его царь Фёдор Борисович с благосклонностью выслушивает.

Я замолчал, внимательно следя за выражением лица бывшего татя. И тот не сдержался, не сумев справиться с нахлынувшими чувствами; оскалился как матёрый волк, загнавший в овраг лося.