Федор Годунов. Стылый ветер

Похоже добили мои люди оставшихся выживших. — И так бывает.

— А вы зачем моих людишек перебили? — Мосальский, попытался подняться, зажимая рукой рану на ноге и обессиленно рухнул обратно, заскрипев зубами. — В здешних краях все руку истинного царя Дмитрия Ивановича держат. А я боярин его, князь Рубец Мосальский. Может, слышал? Я в прошлом году здесь в Путивле вторым воеводой был и город под руку царевича привёл. И сейчас оттуда путь держу. Ошиблись вы, спутав нас с людишками изменника Васьки Шуйского."

"Неужто не узнал? Нет, одетая на голову мисюрка (шлем с кольчужной сеткой) часть лица скрывает, но не на столько же! Или только вид делает, стараясь внимание усыпить? И насчёт раненой ноги тоже расслабляться не стоит. Может и не так мой враг обездвижен, как показать хочет. И в нужный момент вполне сможет на эту самую ногу вскочить и глотку нерасторопному юнцу перерезать.

— Да нет тут никакой ошибки, Василий Михайлович, — хмыкнул я, не сводя глаз со своего врага. — Именно тебя с твоими людишками мы тут и ждали. Так что на этот счёт ты уж будь спокоен.

— Это кому же я так шибко дорогу перейти успел? — озадачился князь, как бы невзначай потянув руку к поясу, из-за которого торчали ножны с ножом. — Неужто Шаховский соперника во мне увидел, да за своё место при новом царе испугался?

При новом. Значит в то, что царь Дмитрий из Москвы спасся, Рубец не верит и власть заведомого самозванца признать готов, лишь бы самому возвысится. Хотя о чём я? Сколько таких бояр, князей и дьяков после на службу в Тушинский лагерь переедут? И то что новый претендент на власть на убитого ЛжеДмитрия совсем не похож, никого из них не смутит. Пусть самозванец, зато чины да вотчины исправно раздаёт. Чего ещё надо?

— И вновь не верна твоя догадка, боярин. Ты мне дорогу перешёл, и ответ сейчас за свои злодеяния именно передо мной держать будешь.

— Перед тобой? Да кто ты таков, чтобы князей во врагах иметь! Холоп!

— Он к ножу тянется, государь!

Выскочившие из-за спины Тараско с Мохиной в два прыжка добрались до князя, навалились и, прижимая к земле, быстро связали руки.

— Я видел, — обернулся я к подошедшему Грязному. — Но всё равно, благодарствую, боярин. Справно ты службу несёшь, со всем радением.

— Государь? — Мосальский был настолько ошеломлён, что перестал сопротивляться. — Федька⁈ — в широко распахнувшихся глазах появилось узнавание.

— Не Федька, а Фёдор Борисович! — от души зарядил Тараска кулаком в лицо изменнику. — Не по чину тебе так со своим царём разговаривать, вошь навозная!

— Всё, — кивнул, поигрывая ножом Мохина. — Нет у него более ничего.

— Вот и славно, — я осторожно прислонился к дереву, кривя губы от боли. — Подождите тогда в сторонке немного. Мне с князем с глазу на глаз поговорить нужно. И ты иди, Василий Григорьевич.