Фаворитка императора

Просто ему больно было видеть, как она набивает себе шишки при встрече с неизбежностью, с которой не в силах бороться ни она, ни кто-либо другой.

– Едем, раз вы считаете это необходимым! – сказал он только, садясь в свою очередь в седло.

Ничего не ответив, Марианна сжала каблуками бока своей лошади. Животное помчалось бешеным аллюром по идущей над водой дороге. Курсель, где только несколько физиономий высунулось на шум, вновь погрузился в тишину заброшенности. Злополучная берлина, снабженная новым колесом, тоже исчезла.

Несмотря на получившуюся задержку, Марианна и Аркадиус поспели к выезду из Суассона как раз вовремя, чтобы увидеть проезжавшую императорскую карету, без остановки промчавшуюся мимо изумленных и в известной степени возмущенных супрефекта муниципального совета и военных властей, которые ждали несколько часов под дождем ради единственного удовольствия увидеть своего Императора, проскользнувшего у них под носом.

– Но почему все-таки он так спешит? – процедила сквозь зубы Марианна. – Что вынуждает его быть в Компьене?

Неспособная дать приемлемый ответ на этот вопрос, она хотела, после того как на почтовой станции заменили лошадей, двигаться дальше, когда увидела, что императорская карета внезапно остановилась. Дверца распахнулась, и королева Неаполя – Марианна узнала ее по украшавшим плащ страусовым перьям – спрыгнула на дорогу. С возмущением на лице она решительным шагом направилась к следующей карете. Подбежавший камергер откинул ступеньку, и Каролина Мюрат с видом королевы в изгнании уселась внутри, а кортеж возобновил движение. Марианна обратила к Аркадиусу вопрошающие глаза.

– Что это может значить?

Не отвечая на ее вопрос, Аркадиус, чтобы как-то скрыть смущение, нагнулся и сделал вид, что поправляет подпругу.

– Да наберитесь же мужества сказать мне правду, Аркадиус. Вы думаете, он хотел остаться один с этой женщиной?

– Возможно, – благоразумно согласился Аркадиус. – Если только это не один из капризов королевы Неаполя, которыми она так прославилась.

– В присутствии Императора? Никогда не поверю. В галоп, мой друг, я хочу видеть, как они будут выходить из кареты.

И бешеная скачка сквозь ледяные потоки воды, грязь и бьющие по лицу обвисшие ветви деревьев продолжалась.

Въезжая затемно в Компьен, изнеможенная и окоченевшая от холода Марианна дрожала так, что зуб на зуб не попадал, но держалась в седле благодаря огромной силе воли. Все тело болело, словно ее исхлестали бичами. Но ни за что на свете она не призналась бы в этом!..

Выигрыш во времени, который они получили над кортежем, оказался ничтожным, так как на всем бесконечном пути, кроме отдельных участков густого леса, громыхание восьмидесяти трех карет почти беспрерывно долетало до ушей молодой женщины.