Фаворитка императора

Необычная церемония, в которой она принимала участие, вместе со страхом перед дворцом Сант'Анна и наставлениями донны Лавинии о том, как ей отныне надлежит обращаться со своей хозяйкой, довели маленькую камеристку до полной прострации. Стоя рядом с невозмутимой донной Лавинией, она дрожала как осиновый лист и, увидев вошедшую хозяйку, склонилась в глубоком, до пола, реверансе. Внезапно ее охватила паника, а строгий взгляд экономки доконал ее. Даже не подумав подняться, Агата разразилась рыданиями.

– О! – возмутилась донна Лавиния. – Да она сошла с ума!

– Нет, – мягко возразила Марианна, – она просто растерялась. Ее можно извинить, донна Лавиния, я ей ничего не объяснила, и с тех пор, как мы приехали, на нее обрушилось столько неожиданного. К тому же путешествие было очень утомительным.

Вдвоем им удалось поднять девушку, которая делала отчаянные попытки извиниться.

– Пусть гос… госпожа княгиня… простит меня! Я… не понимаю, что со мною сталось. Я… я…

– Ее милость права, – оборвала ее донна Лавиния, всовывая ей в руки платок, – вы потеряли всякий контроль над собой, девочка. Идите спать. Если госпожа позволит, я провожу вас к себе и дам успокаивающего… завтра все будет в порядке.

– Конечно, донна Лавиния, идите!

– Я сейчас же вернусь, чтобы помочь госпоже княгине раздеться.

В то время как она увлекла с собой залитую слезами Агату, Марианна подошла к большому венецианскому зеркалу, перед которым стоял низкий лакированный столик со множеством хрустальных флакончиков и массивных золотых туалетных принадлежностей. Она чувствовала себя бесконечно усталой, и единственным ее желанием было поскорей лечь. Большая золоченая кровать с отвернутым покрывалом и белоснежными простынями, ночничок под балдахином и взбитые подушки манили к отдыху.

Тяжелая диадема давила на лоб Марианне, и она ощутила приближение мигрени. Она с трудом отцепила украшение от удерживающих его булавок, не глядя положила на столик и распустила волосы. Платье с его плотной вышивкой и длинным шлейфом также стесняло ее, и, не ожидая возвращения донны Лавинии, Марианна решила освободиться от него. Изогнув гибкий стан, еще не обнаруживавший скорое материнство, она отстегнула застежку и позволила тяжелому одеянию упасть к ее ногам. Она перешагнула через него, подобрала и бросила на кресло, сняла юбку и чулки, затем, одетая только в прозрачную батистовую рубашку с валансьенскими кружевами, сладко потянулась со вздохом удовлетворения, но… вздох сменился криком ужаса. Перед ней в зеркале отразилось лицо мужчины, пожиравшего ее алчными глазами.

Она мгновенно обернулась, но увидела только зеркала у стен, не отражавшие ничего, кроме спокойного огня свечей.