Фаворитка императора

Этим объяснялась каменная суровость лица Маттео Дамиани, печаль донны Лавинии и, возможно, некоторая инфантильность пожилого отца Амунди… Этим объясняется также, почему он так внезапно прервал их беседу, хотя еще можно было поговорить о стольких вещах.

«Я совершила ошибку, оплошность, – укоряла себя Марианна, – я слишком поспешила! Вместо того чтобы задавать в лоб интересующий меня вопрос, надо было подойти к нему осторожно, попытаться с помощью сдержанных намеков понемногу приоткрыть завесу тайны. А теперь я, без сомнения, отпугнула его…»

Кроме того, ее удивляло следующее: князь не задал ей ни единого вопроса о ней самой, ее жизни, вкусах… Он удовольствовался восхвалением ее красоты, словно в его глазах только это имело значение… С невольной горечью Марианна подумала, что он не проявил бы меньшей заинтересованности, если бы на ее месте была красивая молодая кобыла для его уникального конного завода. Трудно поверить, что Коррадо Сант'Анна не осведомился бы о прошлом, о состоянии здоровья и привычках животного! Но в сущности, для человека, единственной целью жизни которого было получить наследника, чтобы продолжить его древний род, физическое состояние матери главенствовало над всем остальным! К чему знать князю Сант'Анна о душе, чувствах и привычках Марианны д'Ассельна?

Дверь красного салона отворилась перед вернувшимся кардиналом. Но на этот раз он был не один. Его сопровождали трое мужчин. Один был человечек в черном, с лицом, состоявшим, казалось, только из бакенбардов и носа. Покрой его одежды и большой портфель под мышкой выдавали нотариуса. Двое других словно только что сошли с портретов из галереи предков. Это были два старых синьора в расшитых бархатных костюмах времен Людовика XIV, в париках с косичками. Один опирался на трость, другой – на руку кардинала, и их лица свидетельствовали о преклонном возрасте. Но их надменно-величественный вид возрастом не смягчался, ибо подлинных аристократов даже сама смерть не в силах его лишить.

С изысканной старомодной учтивостью они приветствовали Марианну, ответившую им реверансом, узнав, что один из них – маркиз дель Каррето, а другой – граф Жерардеска. Родственники князя, они прибыли в качестве свидетелей брака, который тот, что с тростью – камергер великой герцогини, – должен был зарегистрировать в ее канцелярии.

Нотариус расположился за маленьким столиком и открыл портфель, в то время как остальные заняли свои места. В глубине комнаты сели вошедшие после свидетелей донна Лавиния и Маттео Дамиани.

Рассеянная, нервничавшая Марианна едва вслушивалась в длинный и скучный текст брачного контракта. Высокопарные выражения нотариального стиля раздражали ее своими бесконечными размерами.