Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

Брови у нее ломаются, губы разъезжаются в широчайшей довольной улыбке, а в следующее мгновение она принимается хохотать:

— Блин, Федотов, на тебя смотреть — умора просто! Расслабься уже! Ой, не могу! Ну вот как инструктаж проводить теперь? Я же от смеха лопну! Ай!

Последнее она уже выдыхает мне в губы, потрясенная резкой сменой положения.

Оно и понятно, только что на табуретке сидела, ножкой покачивала, ржала надо мной, а теперь на столе сидит, и пальцы мои уже между ног, в самом сладком местечке…

Я смотрю в испуганно распахнутые глаза, ловлю враз потяжелевшее дыхание и хриплю напряженно:

— Смешно тебе? Да? А прикинь, как мне смешно, когда думаю, что этот боров тебя ебет? А? Или даже просто лапает? Ты понимаешь, что я ему оторву член? В любом раскладе оторву. Но, если скажешь правду, то оторву после операции… А не до…

Чуть двигаю пальцами и ощущаю, что она, блять, течет!

Охереть!

Заводит ее, сучку мелкую, такая жесткость, такая перемена резкая! Вот ведь, дрянь! И, самое главное, что меня-то это тоже заводит!

Придвигаю ее к себе резко, давая почувствовать через ткань брюк, которые с какого-то хера нацепил перед тем, как за стол с ней сесть, наверно, таким образом пытался уважение к инструктажу грядущему провить, дурака кусок, насколько меня это будоражит.

И глаза у Захаровой непроизвольно закатываются.

Ох, блять…

Кайф какой… Отзывчивая до одурения…

— Дурак ты… — шепчет Ася, и я завороженно наблюдаю, как зрачки у нее расползаются от предвкушения кайфа, — дурак… И я дура… Никого не могу рядом терпеть… Даже касаться противно… Ох, дура… Столько лет… Дура…

Я мягко трусь грубым швом на ширинке о ее мягкость. Это происходит непроизвольно,  контроль потому что проебан, а инструктаж послан нахуй. Она такая покорная сейчас, податливая… Интересно, меня так контраст вставляет или что? Изврат я, похоже… Персональный захаровский маньяк…

— Не верю… — выражаю сомнения все-таки, — ты такая… Как тебя не трахать? Как удержаться? Он совсем дебил, что ли, слепошарый?

— Нет… — шепчет она, прижимаясь сильнее уже ко мне и сама двигаясь навстечу. И это пиздец, как горячо! — Нет… Он просто верит, что я — девственница… И ждет брачную ночь…

Я словно с разбегу в стенку впечатываюсь!

Застываю, чуть-чуть отодвигаюсь, глядя в запрокинутое ко мне лицо в поисках наебки.

— Че?

— Ага… — усмехается она иронично, — он попытался под юбку ко мне залезть… На второй встрече… А я… Мне надо было его подержать рядом и в то же время на расстоянии… И я сказала, что еще ни с кем… А у него, оказывается, фетиш на эту тему…

Я еще пару секунд стою, в полном шоке, переваривая информацию.

— Охуеть, у нас извраты во власти… — хрипло смеюсь я, наклоняюсь и с вожделением впиваюсь в нежную шейку Захаровой голодным вампирским поцелуем.