Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

Когда понимаешь, что плохо все, что неправильно… Но назад никак. Просто никак. А значит, надо вперед. И похер на все. Пляшем.

Дома я первым делом раскочегариваю электрокамин, потому что квартира выстудилась до зубовного стука, принимаю душ и пялюсь на себя в запотевшее зеркало. Вздрагиваю от дикого даже для меня взгляда, отворачиваюсь.

Затем кофе, рабочий момент, потому что, если завалю дело, то лучше сразу отправляться на север, зеков пасти, больше мне ничего в системе светить не будет.

И вот теперь, одевшись, смотрю на себя в большое напольное зеркало в прихожке и ощущаю непривычную дрожь в пальцах.

Спешно ищу утерянный за бытовыми вопросами запал, на котором преодолел путь в родной город в рекордные сроки.

Мне бы сейчас очень это пригодилось…

Потому что плана у меня нихера, в голове — пустота, и на краю сознания — острое понимание, что, если Захарова меня сейчас отошьет, то… То что будет? Что?

Похер. Пляшем.

Меня несет, я это ощущаю очень четко и ясно.

И сделать ничего не могу.

Прокляну себя, если не попробую с ней поговорить хотя бы.

Да, я — редкий мудак, да налажал, вспомнить хотя бы мое феерическое прощание с ней. Но, блять… Я все равно ее хочу. И хочу нас вместе.

И я…

Я, кажется, на многое готов ради этого.

На все готов.

А она?

Из зеркального полумрака на меня пялится смурной взлохмаченный тип с дурными глазами. И мне кажется, что в лице его прячется тень неуверенности.

Злюсь, скалюсь на себя в отражение.

Завали, мудак!

Напортачил, исправляй! Исправляй!

“Совсем дурак?” — голос Мишки звучит так отчетливо, словно он за моей спиной, стоит и усмехается презрительно, головой качает. Разочарован в своем младшем. Не ожидал такого…

Да я и сам от себя не ожидал, брат…

Накидываю пальто и выхожу за порог.

Дело надо доводить до конца.

Окна Захаровой горят, значит, дома.

Не позволяю себе задержаться, выкурить для бодрости сигаретку, сразу захожу в подъезд. И у квартиры не торможу.

Звоню, не отрывая пальца от звонка, воскрешая в голове события четырехмесячной давности, когда я вот так же стоял, звонил… А потом поимел растерянную девочку и свалил в закат. Романтичненко. Мудак.

Захарова открывает дверь, как обычно, даже не делая паузы, не задерживаясь, чтоб посмотреть, кто пришел. Словно… ждет кого-то.

И, судя по широко распахнутым в изумлении глазам, явно не меня.

Я замираю перед ней, словно восхищенный постетитель музея перед статуей какой-нибудь античной богини.

Захарова невысокая, пусть и на каблуках сейчас, я — гораздо выше, но ощущение, что смотрю на нее снизу вверх.

Настолько она… Нереальна.

Ошалелый взгляд выхватывает только детали, словно если всю картинку целиком поймать, сложить, то с ума можно сойти.

Но мне и деталей этих перебор. Мозги плывут и плавятся.