Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

Мы с ней сейчас — одно целое, не можем чувствовать по одиночке!

И я для нее, как и она для меня — одна большая ошибка. Неисправимая.

Сейчас мы ее делаем фатальной.

Захарова стонет все громче, стискивает меня все сильнее, выгибается, бьется затылком о стену, раскрывает в крике рот, и я тут же ловлю ее кайф губами, погружаюсь до основания, дурею так, что вообще перестаю понимать, где я и что вокруг. Нихера не важно в этом мире сейчас!

Кроме нее.

И, когда Захарова, закатывая глаза, начинает сжимать меня собой яростно и сильно, кончаю, все так же не думая, так же находясь в своем мире, своей вселенной, в своей ошибке фатальной.

Это — логичное завершение безумия.

И удар кулаком в лицо после того, как ставлю Захарову на ноги и выхожу, тоже логичен.

Ничего другого я не заслуживаю.

Второй удар ловлю, потому что моя вина совсем не означает, что я позволю себя бить чаще одного раза.

— Пальчики не поломай, — говорю я, целуя сжатый кулак, — аккуратней.

— Пошел вон! — рычит Захарова, — сука!

Киваю, привожу себя в порядок, иду к двери.

Захарова молча провожает меня взглядом, полным неутоленной ярости. Она настолько хороша в этот момент, что на мгновение приходит в голову мысль остаться. Поймать эту яростную волну, переплавить ее в кайф, обещающий быть нереально ярким.

Но я уже и без того навторил херни, нельзя усугублять.

А то не смогу уйти, так и останусь у ее ног пластилиновым дураком, которого можно отпинывать сразу после получения кайфа.

И Мишка сможет с полным правом называть меня идиотом.

— И не смей больше… — шипит она мне вслед, — не хочу тебя больше видеть!

Поворачиваюсь, окидываю ее взглядом, навсегда отпечатывая в памяти охеренное зрелище полуголой, только что кончившей, сладкой до боли женщины, настолько моей, что страшно становится. И настолько не моей, что сердце ноет.

— Не бойся, Захарова, — говорю ей, — больше этого не будет. Прощай.

Выхожу за дверь, которую за мной с остервенением захлопывают, сбегаю вниз по ступенькам, выскакиваю на улицу.

И сглатываю горький комок в горле.

Надо же: женщина сладкая, а послевкусие горькое.

Вот она, фатальность…

______________________________

Ты горчишь на губах и крови во рту"

"Сладкий вкус остается после ночей

Ты смеешься и плачешь, зная, не ту,

И совсем не тебя назову я своей.

Ты пылаешь и таешь, сводишь с ума

И дурманно-полынный тянется след

Но слепа моя ярость, горечь нема

Разорвать бы на части! Сил больше нет

Целовать, ненавидеть, жадно дышать

Понимать, что все это — тягостный сон

Забывать, и, забывшись, слезы глотать,

Комом в горле застрявшие кровь и песок.

24.11.23  М.