Фартовый город

Прячется где-то в Нахичевани. Там наших в ножи возьмут, если послать искать.

— А ты не думал, братка, что Серегу Сапера сейчас другие тоже ищут? Тот же Блажков.

— И что Блажков? Он взяток не берет, уже пробовали.

— Он не берет — другие возьмут. Помнишь, там есть такой Ракогон?

Прохор хлопнул ладонью по столу:

— Точно! Он нам в прошлый раз за пару снегирей [56] язычника открыл. Пусть опять сослужит. Сколько ему пообещать?

— На такое дело не жалко, — заявил Григорий. — Азвестопуло в циркулярном розыске [57]. Они его рано или поздно поймают. Надо сыщиков опередить, самим найти. Пусть Ракогон наизнанку вывернется. Позови его в кабак, стол накрой, масовку [58] подведи. И денег посули полсотни. Фигарисы Сереге в затылок дышат, за ним с Одессы хвост тянется. Ракогон что-то да подскажет. Ну, ступай. Помни — у нас всего месяц, чтобы собрать полмиллиона.

Уже вставая, Средний Царь сказал:

— Сделаю, братка, но и ты не плошай. Телеграфист ждет, у него все готово. Это не вагон подломить, тут цифры — закачаешься!

В последнее время в России появился новый вид преступлений. К телеграфным проводам подсоединяли переносной аппарат и посылали в банк, казначейство или на железную дорогу депешу от имени крупного клиента. С поручением выдать сумму доверенному для совершения сделки или отгрузить товар. После чего туда приходил мошенник представительной наружности с фальшивой доверенностью и получал искомое. Депеши подделывали отставные солдаты военно-телеграфных рот. А технику воровали из тех же походных телеграфных станций. После многочисленных восстаний в армии царил бардак, и за деньги можно было достать что угодно.

— Телеграфист пускай ждет, — махнул рукой Самый Царь. — Человека пока нет, который в банк зайдет. Тут особый талант нужен, в Ростове таких нехватка. Я из Армавира Лонись-Лонского вызвал, завтра будет. Тогда и попробуем. Думаю, для первого раза тысяч на пять достаточно. Если выгорит, то хапнем сразу много. Но для Лодзи все равно не хватит. Так что иди, ищи Сапера.

Прохор быстро сбежал по лестнице, прыгнул в карету и велел ехать в Ткачевский переулок. Два экипажа ринулись в город. Тут из-за дерева осторожно высунулся старик в чуйке. Он махнул рукой, подлетели убитые дрожки, дед уселся в них и приказал голосом Англиченкова:

— За ними давай.

Оглянулся на дом, из которого только что вышел Средний Царь, и глубокомысленно произнес:

— Ну вот и свиделись.

Вечером Азвестопуло сидел в трактире и хлебал донскую уху с пузанком [59], как вдруг дверь распахнулась и вошел пристав Седьмого участка Селихов. Он навис над греком и сказал казенным тоном:

— Позвольте взглянуть на ваш паспорт.

— Пожалуйста, — невозмутимо ответил тот, протягивая документ. — Там ведь, Федор Павлович, ваша собственноручная подпись.