Фартовый город

За ним будет экс на большую сумму, вот там живых оставлять нельзя.

— Что за экс? — встрепенулись стодесятники.

Атаман ответил им туманно:

— Серега большое дело задумал. Прежде времени об нем говорить не стоит, но будьте уверены. Выгорит — все в короли выйдем, до конца жизни саренки [49] хватит.

— Теперь о том, что снаружи, — продолжил грек. — Один пост на Большой Садовой, второй на перекрестке Пушкинской и Таганрогского проспекта. Еще сторож перед гончарно-цементным заводом. Вот почему стрелять нельзя, понятно? Иначе сразу прибегут.

— Понятно, — ответил за всех Бородавкин.

— Возьмем тихо. И выйдем аккуратно, не хлопая дверью. Сядем в пролетки и уедем. На все пять минут.

Вечером Сергей пересказал Лыкову события последних дней. Они сидели в том же кабинете, и сам Борзенко караулил их снаружи. Коллежский советник нудил:

— Эк ты во вкус вошел с налетами. Сто сорок шесть рублей из пивной я еще осилю. А тридцать тысяч из своего кармана отдашь?

— С какой стати?

— А ты как думал, Сергей Манолович! Будешь невозбранно грабить в интересах службы? То, чем ты занимаешься, газеты именуют провокацией. Когда дознание закончится, все отобранное придется возвращать потерпевшим. А вы к тому времени дуван [50] уж пропьете. И как вернуть?

Азвестопуло озадаченно молчал.

— Может, мы сорвем ограбление ломбарда? — предположил Алексей Николаевич. — Предлог подходящий найдем, тебя не заподозрят.

— Нельзя, мне авторитет нужен. Иначе Авцын с потрохами съест. Он только и ждет, когда я оступлюсь.

Тут в дверь постучали. Титулярный советник встревожился, но его шеф объяснил:

— Это здешние сыскные пришли. Тебе надо с ними познакомиться, а то мало ли что. Загребут как уголовного да еще по шее козырнут.

Вошли двое: старый и молодой. Старый глядел настороженно, а молодой — с доброжелательным любопытством.

— Знакомься, Сергей Манолович. Сыскной надзиратель Петр Павлович Англиченков. Ты будешь иметь дело преимущественно с ним. Человек он веселый и смелый, навроде тебя; вдвоем вам будет нескучно.

Петя загоготал и протянул ручищу:

— Рад познакомиться.

— А это его начальник, — продолжил Лыков. — Он ближе ко мне по характеру. Скажу о нем коротко: на своем месте. Зовут Яков Николаевич Блажков.

Сыщики расселись парами, как и предполагал коллежский советник: не имеющий чина рядом с титулярным, а начальство напротив.

— Ну, как идет война? — первым заговорил Англиченков.

— Пока что взяли пивную, — ответил Азвестопуло. — Скоро громим ломбард. А там посмотрим…

— Войско Среднего Царя тоже готовится. Объявили мобилизацию.

— Много у них штыков?

— Тридцать соберут легко.

Блажков сидел молча, внимательно слушая разговор молодежи.

— Тридцать — это изрядно, — констатировал грек. — А стодесятников осталось восемь.