Фартовый город

А у нас тут деревня…

Надзиратель долго разглядывал подмышечную кобуру, которую сшили по чертежам Лыкова в швальне Конногвардейского полка. Перерисовал фасон и пообещал сделать себе такую же. Действительно, удобно: на мощной фигуре питерца выступ на левом боку был незаметен.

Изучил Петр и бронзовый кастет — штатное оружие французских полицейских.

— Ну, а я наганом обхожусь, — сообщил он коллежскому советнику. — Маузер хочу, но он такой дорогущий! Еще иногда нож кладу за голяшку. Как, например, сегодня.

Два смелых человека вышли на опасную прогулку. Стоял конец мая, темнело поздно, но зато быстро. Стоило им свернуть с Большой Садовой, как вокруг сделалось неуютно. Только что отметили день рождения государыни императрицы, на домах по лучшим улицам еще осталась праздничная иллюминация. А здесь ни одного фонаря!

— Местные их нарочно бьют, — пояснил ростовец. — Им так сподручнее.

Чуть не на ощупь два сыщика двинулись к реке. Из подворотен показывались темные личности, разглядывали гостей и исчезали. Англиченков был спокоен и даже шутил. Возможно, скрывал свой страх.

— Нервно как-то у вас на Богатяновке, — подернул плечами питерец.

— Это еще не она, мы в Ткачевском переулке. Но тоже местечко будь здоров не кашляй.

Они прошли очередную подворотню, из которой на них смотрели с подозрительным интересом.

— Тут, Алексей Николаич, вся округа такая. От Ткачевского до межи и от Никольской до бульвара даже днем могут ограбить. А ночью прямо в обязанность берут!

— И как же ты управляешься?

— Бог милостив, — философски ответил надзиратель. — Главное — не бояться. Зверье это чует и прячет когти. А то ведь я и сдачи дать могу.

— Но что ты сделаешь один?

— И один в поле воин. Другие наши, по правде сказать, сюда не ходят. Только при свете дня и с облавой. Один раз Порфирий Ракогон осмелел и явился в «Гаврюшку», и был не рад…

— Ракогон?

— Да, надзиратель сыскной части, как и я.

— А «Гаврюшка», видимо, притон? — догадался питерец.

— Так точно.

— И что учинили с Ракогоном?

— Голову проломили. Велели больше не приходить.

— Пожалели, значит?

— Не убили, и на том спасибо, — согласился ростовец.

— А ты как же? Ведь и с тобой могут подобное. Одного все равно заломают, будь какой угодно богатырь."

"— Могут, — согласился Англиченков. — И даже обещали пару раз. Но здешняя публика ко мне хорошо относится, как ни странно это звучит. Я стараюсь быть справедливым. Зря не унижаю, чужих грехов не приписываю. И вообще считаю их людьми. Падшими, но людьми. И они мне за это кое-что прощают. Мизерия [30], даже жалко их бывает иной раз…

Сыщики свернули в улочку, но светлее не стало.

— Это Петровская. Еще саженей сто, и выйдем на Богатяновку.

— А куда конкретно мы идем?

— В «Казачиху».

— Еще один притон? — уточнил Лыков.