Фарфоровая жизнь

Но кто-то это сделал, и кто-то не глупый, ведь это же надо было принять решение о совершении деяния, и очень быстро оценить последствия: просчитать траекторию, найти подходящую машину, в которой не окажется водителя, и чтоб эта машина врезалась точно в твою – а тебя в ней нет, и зачем тогда такую громоздкую схему городить? Ради чего? Причем, я повторюсь, схема эта не точная, зависела от чистой случайности… Нет, я голосую за обычное хулиганство.

– И что ж ты такой умный, Димка? – Рыжий насмешливо прищурился. – Да все просто: она сама могла все это подстроить, чтобы отвести от себя подозрения.

– Ах ты! – Василиса приподнялась, изготовившись вцепиться в обидчика. – Да я тебе!

– Тихо! – Тощий поставил кружку на стол и сердито уставился на рыжего. – Жора, во-первых, она не могла снять этот грузовик с ручника, потому что находилась в двадцати метрах от места – и в ста метрах от самого грузовика, в компании полутора десятков свидетелей, а во-вторых, ее никто ни в чем не подозревал, так какие подозрения она хотела от себя отвести? Хватит пороть чушь.

– Там ломбард напротив. – Темноглазый серьезно взглянул на коллег. – Я видел.

– И что? – Рыжий, похоже, готов и подраться. – Ну, ломбард.

– А то, что там точно есть камера наружного наблюдения. – Тощий вскочил с места. – А мы-то прощелкали, надо было сразу изъять запись. Ну, хоть сейчас Вовка сообразил, и то хорошо. Давайте, Жора, берите такси и мотайте за диском, а я останусь с потерпевшей и прослежу, чтоб она написала показания. И отчет начальству напишу.

– Раскомандовался! – сердито буркнул рыжий. – Точно, был ломбард, как же я сразу, прямо там, на месте, не сообразил насчет камер?

– Никто не сообразил, и что? – Тощий собрал чашки. – Мотайте туда и изымайте запись, только под протокол, как положено! А мы тут с показаниями закончим.

– Васильев придет, а мы уже и дело раскрыли. – Рыжий поспешно надевал куртку. – Все, мы мигом. Идем, Вовка. Да, голова у тебя работает, это ж надо – вспомнил про ломбард!

Василиса осталась с тощим Димкой, и холодный ком в ее животе заворочался с новой силой. Неважно, что сейчас выяснится, даже если за ней охотятся неведомые убийцы, все неважно, потому что никакая истина не исправит того, что уже произошло: ее любимая машинка, ее кормилица превратилась в груду железа, не подлежащего восстановлению.

– Написала? – Димка взял у нее листок с показаниями. – Вот тут число поставь и подпись.

– А как там ваш начальник? Ну, тот, который красивый такой.

– Денис Петрович? – Парень помрачнел. – Пока неясно. Он то приходит в сознание, то снова отключается, но уже то хорошо, что всех узнает. Будем надеяться, что выкарабкается. Он хороший мужик и многому нас научил. Я бы хотел после диплома вернуться сюда и работать с ним.