Фарфоровая жизнь

Старое дело, невесть откуда появившееся, может оказаться подделкой – но Виктор понимал, что подделка именно то дело, что он получил в архиве.

– Как я мог не заметить! – Виктор щелкнул пальцем по фотографии. – На фотографии не Анна Штерн, эта женщина явно же выше ростом, плотнее – это можно определить, высчитав размер по половицам, они стандартные, а лица лежащей ни на одной фотографии не видно. Постановка, от начала до конца, и сделано это было именно следователем, причем с ведома начальства.

– Если начать это копать, дерьмо по трубам понесется так, что не расхлебаем. – Семенов сердито посмотрел на стопку страниц со старым делом. – И мы не можем пустить это в работу, дела-то по сути нет, так что доказать подлог уже невозможно: свидетелей нет. Эта… Тина Тобольцева – она никакой не свидетель, насколько я понимаю из того, что о ней известно, – там чуть сильнее надавить, и она слетит с катушек, просто с балкона сиганет, и все, пишите письма. Да и расспрашивать ее… Я бы не стал, вот честно, грех на душу. Ни один человек на свете не заслуживает того, чтобы намеренно вспомнить такое.

– Но она единственный свидетель, если не считать экономку.

– Ищем, Андрей Михайлович, ищем, но тетка как в воду канула. – Виктор вздохнул. – И пока ее не нашли, да и найдем ли мы эту Елену Игоревну живой? Пока Тина Тобольцева и правда единственный свидетель тех событий. Но, тут Виталька прав, свидетель она ненадежный. Кто знает, что сделали с ее мозгами, чтоб она смогла забыть такие стрессовые вещи, и если заставить ее вспомнить – что из этих воспоминаний будет правдой, а что – просто чем-то вроде ее интерпретации? А самое главное, что потом будет с ней самой? Мы и без нее выясним, что там случилось, просто время нужно, а времени, конечно, у нас практически нет.

– Вы оба правы. Причин поднимать то старое дело у нас нет, свидетеля фактически нет, а часики тикают, и в расследовании убийств мы не продвинулись, но я думаю, мы должны все-таки выяснить как можно больше о той давней истории, а потому у меня есть санкция на эксгумацию тела Анны Штерн. – Бережной усмехнулся. – Езжайте на Бородинское кладбище, там она похоронена.

– Андрей Михайлович, да что там осталось-то после стольких лет?!

– Вот и посмотрите, что осталось. – Бережной поднялся и подошел к окну. – Витя, иногда остается больше, чем мы ожидаем. С вами поедет патологоанатом Норейко, я попросил его оказать всяческое содействие. Шуметь о мероприятии не надо, так что сделаем все тихо. Когда выяснится, что смерть Анны Штерн наступила совершенно не по тем причинам, которые указаны в протоколе, а это выяснится, мы сможем задать вопросы некоторым людям, и люди эти будут вынуждены сотрудничать.