Невеста фараона

Она что, меня соблазняла? Да, собачье же дерьмо! Я хотела сказать, совсем другое, но привыкла уже к местному колориту. Нет, надо разнообразить лексикон. Я покопалась в памяти хозяйки тела на предмет сочных выражений и нашла поистине забористое: «Дерьмовое дерьмо дерьмового демона!» Ух!

— сА хут-ту нти сА хмт-ти!

Тамит замерла. Рядом стоящие мужчины уставились на меня с неподдельным интересом. Моя подруга улыбнулась им приветливо и громко заявила:

— Нас ждет поистине веселая ночь!

О да, в этом я не сомневалась. Тамит прошептала мне на ухо:

— Сестра, ты слишком усердствуешь в своем сопротивлении. Это может возбудить мужчину, но только если девушка ломается для вида. Брать силой женщину в моих покоях никому не позволено. И если ты действительно выкажешь нежелание, тебя и пальцем не тронут. Помни об этом, дорогая. И раз уж ты пришла ко мне этим вечером, значит набралась должного мужества, чтобы совершить то, что давно хотела! Вспомни, как ты меня уговаривала!

Я действительно пыталась вспомнить. Вернее, отыскать нужные воспоминания у Танеферт. Но на поверхность всплыла лишь одна сцена, где они сидели в красивой садовой беседке, увитой розами. Темит при этом была одета, кстати. Ну, как одета… Если ту тонюсенькую прозрачную сорочку можно считать полноценной одеждой. Да, третьим в беседке торчал Ахмес. Какая же гадость без него? И вот что я помню очень ярко из всего этого: Танеферт вскочила, плеснула этому Ахмесу в лицо красным вином из своего бокала и заорала как ненормальная:

— Да я лучше отдам себя первому попавшемуся, чем выполню твои условия!"

"И я клянусь, про себя она как раз таки проговорила все-все про дерьмовых демонов. Нахал Ахмес на это только усмехнулся. А я, то есть Танеферт повернулась к Тамит и принялась ее умолять, чтобы она позвала меня на свой праздник удовольствия и продала меня как рабыню, только подороже. И чем больше кривил губы Ахмес, заявляя и явно этим подначивая, мол «Нет таких денег, за которые кто-то согласиться лишить тебя девственности» тем жарче я клялась Тамит, что буду послушной и вообще, все что угодно для нее сделаю, лишь бы она пригласила меня к себе. И она тогда, пригласила. Улыбнулась по-доброму и, кивнув, произнесла:

— Буду рада тебя видеть, дорогая сестра. Приходи, когда подготовишься. А Ахмеса не слушай. Его слова яд, разъедающий Ка.

Вот с этим я была согласна на все сто. И вернувшись из воспоминаний поняла, что деваться мне сейчас некуда. Я живу не по-своему. Я в теле Танеферт. Надо было слазить в ее воспоминания до того, как идти к подружке.