Невеста фараона

— Ну, так скажите им правду! — я теряла остатки терпения, — Скажите, что это вы водите свою девушку к нам, пока все на работе! Вам-то можно!

— А… — он хлопнул себя по лбу. Дошло, наконец.

Мама с папой все еще исполняли танец «не смей ко мне прикасаться». Дядя Гена откашлялся и встал со стула. Танец тут же замер.

— Это… Я хочу кое в чем признаться, Наташ…

Я развернулась и пошла в свою комнату. Хорошо бы они изгнали дядю Гену за его непростительное поведение, а сами пошли мириться в спальню. Мне очень нужна была кухня.

«Как тебе цветы, красавица?»

Номер был незнаком моему телефону. Какой-то набор случайных цифр.

«Ты кто?»

Написала я в ответ на странное сообщение.

«Тот, кому ты очень нравишься».

Ну да, конечно! Я упала на кровать. В кухне все еще продолжались разборки. Но сковорода пока оставалась без дела. И то хорошо. У меня очень энергичная семья. Я вспомнила, как женщины восточного района, который располагался сразу за величественным храмом Пта, притащили ко мне коварную соблазнительницу. Разгневанных женщин набралось десятка два. Все они утверждали, что девчонка Хекет колдунья и привораживает их мужей зельями. Я им не верила, потому что во всем городе зелья варила только я. Но с Хекет надо было что-то делать. Они притащили ее за волосы. Да, парик она не носила. И волосы у нее были ярко-рыжие. Очень редкие для наших мест. Поговаривали, что мать ее понесла от заезжего купца-финикийца. Худая, кожа да кости, с маленькой грудью и черными глазищами, сверкающими яростью на узком лице. Красивая. Пришлось присудить ей пять ударов палками, иначе обиженные жены ее растерзали бы. Потом ее тело нашли среди напавших на мой дворец в роковую ночь Ренепет. Она меня ненавидела, а ведь я ее спасла.

«Встретимся завтра? Заодно и познакомимся»

Я подумала. Этот неизвестный может и правда в меня влюблен. Вон сколько цветов прислал. Так может Романов мне вовсе и не нужен.

— Даша, проводи дядю!

Это мама меня позвала. Я встала с кровати и поплелась в прихожую.

Дядя Гена пытался застегнуть куртку. Похоже отношения с сестрой, то есть с моей мамой за последние полчаса у него не наладились.

— Бесстыдник! — цедила она, наблюдая за его неуклюжими действиями, — Надо же такое придумать, к нам в дом девиц водить! Как будто своей квартиры нет.

Дядя Гена не возражал и не оправдывался. Только буркнул напоследок:

— Сказал же больше не буду. Извини. Все?

— Все! — вот это вряд ли, — Видеть тебя не хочу.

Мама шумно выдохнула и ушла в гостиную. Там ее ждал папа, тоже сильно взволнованный открывшимися обстоятельствами. Я услышала только:

— И как ты могла подумать на меня, Наташа!

Дверь в комнату закрылась.

— Ничего, — дядя Гена вздохнул и, наконец, справившись с замком куртки, принялся наматывать длинный шарф вокруг шеи, — Помирятся.