Невеста фараона

Дерется он очень неплохо. Лучше многих, если уж начистоту. Меня он из тисков не выпустил. Стоял, пережидал пока я устану метаться, и сверлил глазами.

— Ты моя, — наконец, выдохнул не то уверенно, не то просто устало, — Никому я тебя не отдам, Фриш. Даже царю. Даже Птаху не отдам.

Он схватил меня за плечи и припечатал к стене.

— Ты… ты… Ты убил моего отца! — это не моя реплика. Я так не думаю. Но Танеферт почему-то от этой версии не отказывается.

Он дернулся как от пощечины, по лицу прошла болезненная судорога, но хватку не ослабил. И глаз не отвел. Еще один аргумент в пользу моей версии. Виновный бы не выдержал, хоть на секунду, но зыркнул в угол.

— Я не делал этого, Фриш. Я не убивал! И ты это знаешь. Не понимаю, почему твердишь одно и то же. Но сейчас мы говорим о нас. Я и ты — это навсегда. Только я и ты. И никаких царей.

— Демон и демон!

Мы оба замерли, оцифровывая. Ну да, «Черта с два!» в этом мире звучит не очень убедительно. Но Ахмес неожиданно усмехнулся. А потом припал носом к моему и зашептал жарко:"

"— Можно и так, дурочка. Но я бы сказал лучше — мы два мага. Мы можем стать силой, с которой трудно тягаться. Мы двое. Мы вернем нашей родине Инбу-Хенж былое величие. Она снова станет столицей страны, в которой мы будем править! И в тебе, и во мне течет кровь древних правителей. Потому что раньше царствовали только маги. Зачем тебе капризный мальчишка и его глупая амбициозная мамаша? Зачем тебе двор вельмож, где каждый тянет мантию на себя? Они поглотят тебя в своих интригах и распрях. Как пески пустыни похоронили под собой великого Шесеп-анх!(Так древние египтяне называли Великого Сфинкса, который находится на плато Гиза. В переводе это название означает «Живой образ»).

Я снова испугалась за сохранность своего носа. Нет, в самом деле, он и так-то не эталон красоты, а если о него еще и тереться с таким остервенением, то он превратиться в распухшую картофелину. Ладно, в местном варианте в перезрелый финик. Что, по-моему, выглядит ничуть не лучше. Потому я уперлась в грудь Ахмесу со всей силой и попыталась оттолкнуть, прохрипев:

— Оставь меня в покое!

Но он был на своей волне. И катил по ней на воображаемой доске для серфинга с дикой скоростью, нашептывая монотонно, как заклинание:

— Разве ты забыла, что они сделали с великим Менхеперура, отцом нынешнего царя? Только за то, что он возродил символ магии, нашего Шепес-анх! Только представь, что они сделают с тобой, если узнают, что ты маг?

— Не заговаривай мне сердце! — я изо всех сил заворочалась в его тисках, пытаясь освободиться, но он лишь теснее вжался в меня телом, словно пытался слиться со мной в единое целое.

Шепот его потек в уши, проникая, завораживая, подчиняя:

— Милая, вместе мы сможем изменить этот мир. Люди больше не пойдут от Золотого века к хаосу.