Невеста фараона

— Родители улетели в Сочи до понедельника. У нас целые выходные, если ты захочешь.

Я оглянулась. Ну да, опять стоит и светит красными щеками. Усмехнулась ему.

— Даже не думай, Романов, что я тут с тобой на двое суток останусь.

— Не говори гоп, — он тоже ухмыльнулся.

И вот что это значит?

Бассейн в доме находился глубоко внизу. Отец Романова действительно известный архитектор? Кто же прячет гордость в подвал? Вода — это красота, жизнь и богатство. Ее не скрывают, а выставляют напоказ. Заключают в чаши из дорогого мрамора, обрамляют цветущими растениями в больших горшках и располагают так, чтобы в ней купались лучи солнечного света. Чтобы посетители наслаждались видом и завидовали.

А тут небольшая чаша локтей сорок в длину(около 20 м)под темными сводами. Стены, пол и потолок темно-синие.

— А так? — Саша включил подсветку, вода заискрилась разноцветными огоньками.

Красиво, но пугающе. Я поежилась. Он открыл боковую дверь:

— Это комната отдыха. Переоденься тут.

И закатив глаза, добавил:

— Я не собираюсь к тебе хм… приставать. Расслабься.

Уж лучше бы приставал, чем тащил в воду! Раздеваясь, я давила в себе желание выйти к Романову без купальника. В конце концов, пусть он лучше лишит Дашу девственности, чем жизни. То что я смогу пережить близость с мужчиной я не сомневалась, а вот смогу ли я пережить близость с водой?

Трясясь и от холода, и от нервного напряжения я вышла из комнаты отдыха. Романов ждал меня по пояс в воде. Я невольно залюбовалась его натренированным телом. Почти таким же как у Ахмеса. Он вытянул ко мне руки:

— Прыгай, Даша.

О, нет! Прыгай! Я попятилась назад.

— Ладно. Подойди ближе.

Я робко шагнула к нему, напомнив себе, что должна ему верить. Потому что пока он ничего плохого мне не сделал.

— Сядь на бортик и опусти ножки в воду.

Я заставила себя послушаться. Изида заступница! Ну, почему нельзя прожить без плаванья! Мои зубы выбивали барабанную дробь. Такую, как рыночный музыкант, привлекающий внимание к своей партнерше танцовщице.

— Закрой глаза.

— Если сдернешь меня в воду, я тебя прокляну, — предупредила я, уточнив, — И это не фигура речи.

Наложница Олеся постаралась, чтобы в институте все узнали о силе моего проклятия. Так что меня теперь побаивались, считая Романова камикадзе. Сам же он делал вид, что слухи о моих способностях сильно преувеличенны. Но в общем-то старался мне не перечить. На всякий случай.

— Не собираюсь я насильно стаскивать тебя в воду, ведьмочка, — он подошел и положил теплые ладони, на мои дрожащие колени.

А потом, раздвинув их, вдруг оказался так близко, что мне стало жарко. Так жарко, что прошиб озноб. Руки его медленно заскользили вверх, а дыхание согрело там, где бьется сердце. И я не выдержала.