Невеста фараона

Это конечно, не то, чего я бы хотела, но это больше, чем было у меня вчера.

Светлячки все еще мелькали на стенах, на полу, потолке, на лице Романова, которое было странно взволнованным и растерянным одновременно. Он стискивал мои пальцы в пылающей ладони. А в глазах его мерцали разноцветные огни. Я улыбнулась и кивнула:

— Ладно. Давай попробуем.

Над нами разлили музыку. Нежную, красивую, густой мужской голос запел на чужом языке. Официантка поставила между нами высокий бокал, наполненный непонятным напитком, с двумя трубочками, сердечками на высоких палках и небольшим фейерверком. Красиво, хотя и смотрится несколько опасно."

"— За нас? — Романов улыбнулся и потянул напиток через трубочку.

Я подождала, пока возможный яд не подействует. Нет, он не собирался меня травить? Зачем же тогда весь спектакль? Неужели в этом мире мужчина не может сказать о своей любви девушке простым поцелуем. Нам с Ахмесом было бы достаточно… Хотя, он ведь меня не любил. Влюбленный мужчина не убивает отца своей девушки.

Мельтешащие огоньки поблекли, зажегся привычный желтый свет. Официантка, бармен и все посетители зааплодировали. Я оглянулась. Все эти незнакомые мне люди улыбались искренне и по-доброму, желая нам с Сашей счастья. Я тоже им всем улыбнулась. И попробовала напиток. Точно алкоголь. Легкий, с клубничным вкусом, и еще чем-то… кислинка и мята.

— Вкусно, — я взяла ложку, но мое запястье тут же перехватили пальцы Романова.

— Ты не выложишь фотку в нет? — он даже не спрашивал. Обвинял.

— Э?

Я судорожно перерывала память Даши. Демоны Дуата! Она каждый свой чих выкладывала в соцсети. Чтобы она пропустила такое событие, как предложение встречаться! Надо же было так сглупить! А Романов уже успел обидеться, предположив:

— Ты не хочешь, чтобы все о нас знали? Или чтобы знал кто-то конкретный?!

Изида заступница! Казалось бы, со времен Ахмеса, который орал на меня, что я боюсь раскрыть нашу любовь перед двором отца прошло три с половиной тысячи лет. И ничего не изменилось! Мужчины — это диагноз!

Я не стала спорить. Вытащила из кармана телефон.

— Дай мне, я сам сниму, — потребовал он таким тоном, словно мы на суде кебнета(судебный орган в Древнем Египте), и он только что уличил меня в измене.

Я отдала ему аппарат. Пусть делает что хочет. Из нас двоих, в конце концов, он тут режиссер.

— Нужен поцелуй.

— Ты уверен? Это все увидят. Даже наложница Олеся!

— Даша, она мне не наложница. Может быть, она и хотела бы ей стать. Только я своего согласия не давал. Можешь ты это понять раз и навсегда?!

Он злился? Тогда почему позволял Олесе висеть на своем плече? Все это необъяснимо. Во всяком случае, сейчас.

— Давай снимем селфи и уже съедим это чертово пирожное, — похоже, мой романтический герой растерял остатки терпения.