Невеста фараона

Мне хотелось принять мою новую жизнь, новую семью, новую себя, но я не могла. Перед глазами стояли руины некогда прекрасных Пер-мер, чьи навершия светились благородным золотом, на белых гранях которых играли красно-оранжевые всполохи уходящего за горизонт великого бога Атума(в мифологии Древнего Египта бог Ра имел три ипостаси: Утренний жук-скарабей Хепри, полуденный в величие силы Ра и вечерний старец Атум. Закатное солнце считалось воплощением третьей ипостаси Ра Атумом).

Прекрасный город мертвых, вечный город, все еще существовал. А вот от моего дома, не осталось и следа. Мой родной Инбу-Хенж(древнее название Мемфиса, переводится как «Белые стены». Город располагался недалеко от современного Каира. Известные пирамиды на плато Гиза и Сфинкс считаются частью некрополя Инбу-Хендж), моя страна Та-Хемит(«Черная земля») — ничего больше не существует. Время — самый могучий и безжалостный враг всего сущего. Он снова победил. Я без корней, без семьи, без родины, — былинка на ветру, которой некуда вернуться."

"— Да что же с тобой такое! — мама качала меня в объятиях, пытаясь успокоить, — Даша, тебе кто-то написал гадость в комментариях? Да? Ну, это же ерунда! Подумаешь!

Я усмехнулась сквозь слезы. Действительно, стала бы я рыдать из-за такой фигни. Я же не Даша!

— Ну вот! — она восприняла мою ухмылку как добрый знак, — Давай ка, успокаивайся. Тут к тебе кое-кто пришел. Если вытрешь глазки, я его позову!

— Извините! — мы обе вздрогнули и уставились на…, ну да, на Романова, который стоял в дверях и вид имел такой, что казалось, готов был кинуться к нам третьим с объятиями, и очень сожалел, что не решается, — Но я уже здесь.

— Хм! — мама сдвинула брови.

У Даши всегда было много друзей. Она очень общительная девушка. И в этом я ей завидую. Так что мама ее уже давно научилась принимать гостей в своем доме со стоическим спокойствием. Сейчас она глянула на меня и поинтересовалась:

— Выпроводим или пусть остается?

Мы обе смотрели на него долго и изучающе. И он даже немного смутился. Опять на его щеках проступил тот румянец, против которого я бессильна.

— Я могу быть полезен.

— Ладно, Даша, раз ты сразу не кинула в него чем-то увесистым, пойду приготовлю и ему горячий шоколад.

Поняв, что я уже практически успокоилась, мама поднялась и, смерив Романова строгим взглядом, вышла из комнаты. Как будто бы не она пустила этого парня в наш дом. Изида заступница!

Наедине Романов осмелел, в три шага очутился рядом, сел на кровать и схватил меня за руку:

— Ты чего, Даш?

Я помотала головой. Вздохнула и выдавила:

— Все в порядке. Не бери в голову.

— Другому кому расскажи. Что случилось?

Я подумала, что кроме этого мажора Романова в моей нынешней жизни у меня близких людей нет. Родители, конечно, любят и заботятся.