Кольцо фараона

Мое напоминание об их дочери всколыхнули горькие чувства, и мне пришлось успокаивать стариков, прибегнув к молитве за спасение душ умерших.

""Господи Боже, не оставь рабу твою Шарлотту милостию твоею, прости ей все прегрешения, что были в ее бренной жизни и даруй успокоение и мир оставшимся здесь. Да пусть они доделают все, что не успела доделать она, пусть принесут счастье потомству ее и наставят его на путь истинный. Господи! На тебя уповаем в мыслях своих и в помыслах наших, вразуми тех, кто еще находится в сомнениях и упокой души, мятущиеся в неверии. Аминь"" .

Супруги Руайяль слово в слово повторяли мою молитву и смиренно стояли перед распятием, висевшим на стене. Не было привычных нам икон, но и молитва была не знакома им, потому что все священники произносили обращения к Господу нашему о сокращении времени нахождения усопшего в чистилище и на то, чтобы на него не падали кары небесные. Моя же молитва была совершенно другой, православной, которая призывает милость к павшим и падшим.

- Святой отец, расскажите нам о нашей дочери, - попросила мадам Руайяль, - мы так ее редко видели после того, как она уехала в Париж..."

"- Вряд ли я вам что-то много расскажу о ней, - сказал я, - я ее знал только в Страсбурге, куда она прибыла по каким-то важным делам. Знаю, что она была добрая христианка, хотя, как и все мы, не без греха. Мне довелось быть ее душеприказчиком, последние слова свои она произнесла на моих руках, и видит Господь, я обязан выполнить ее просьбу, чтобы душа ее не металась на том свете. У Шарлотты есть дочь и она просила не оставить ее заботами.

- У нашей дочери дочь? - удивились супруги. - Да к тому же еще незаконная, если Шарлотта наша в браке не состояла. Да как же мы бросим грех на наш род, где все предки наши богобоязненные католики? Этого не может быть. Мы не можем в это поверить и как мы можем кому-то рассказать об этом?

- Последними словами усопшего грешно шутить, - тихо произнес я, - если вы не верите слуге божьему, то, может, поверите человеку, которому вы должны верить? Мадам Дюжо, заходите.

Вошла мадам Дюжо с ребенком, завернутым в одеяльце. Девочка так была похожа на свою мамочку, что когда она зевнула, я был просто поражен сходством.

- Да, мадам и месье, это Шарлотта, дочка нашей маленькой Шарлотты, - сказала мадам Дюжо, - она привезла мне ребенка тайно и сказала, чтобы я ее пока подержала у себя, пока она не найдет место в Париже для ребенка. Вот и медальончик на девочке принадлежит самой Шарлотте.

Воцарилась тишина. Все понимали ситуацию, но не знали, что можно делать в такой ситуации, чтобы не потерять свое доброе имя и не потерять, и не сделать несчастной свою внучку.

- Я вижу единственный выход в том, - нарушил я молчание, - что вы удочерите сиротку и сделаете ее своей наследницей.