Кольцо фараона

Самолет порулил на взлет. Тот, кто летал на современных пассажирских самолетах, помнит, как на разбеге вас вдавливает в кресло, совсем не так, как на автомобиле, и скорость разбега не та. Мне как-то один военный летчик сказал, что когда он взлетает на поршневом самолете, тот ему хочется выскочить из кабины и бежать впереди самолета. Мне не хотелось выскочить из кабины, но все равно было странно, что самолет на такой скорости может взлететь. И он взлетел по пологой траектории, медленно набирая высоту.

Воздушный бой это танец наших далеких предков, которые раскрашивали свои тела разноцветной глиной и или краской из пепла сожженных деревьев, танцевали угрожающую пляску, показывая, как они будут грозить своему противнику, догонять его и нападать на его деревни. Так же и самолеты раскрашиваются различными фигурками, зверями, крестиками по числу сбитых противников, напоминая тех же пещерных людей, только нашедших способ вырваться на просторы Вселенной.

Я и поручик Георгиев применяли все свои навыки и умения, чтобы атаковать и не оказаться в положении атакуемого и это нам удавалось до тех пор, пока я не понял, что мой ""противник"" предложил лобовую атаку. В тот момент то ли у меня было такое настроение, то ли Георгиев все-таки считал меня не русским, а французом, но я принял его предложение и пошел на него тоже в лоб. Мы неслись, понимая, что никто из нас не отвергнет и что мы и отвернуть при желании уже не могли. Одинаковые люди мыслят одинаково. Если бы я стал уходить вверх, то и Георгиев пошел бы вверх. Если бы он пошел вниз, то и я пошел бы вниз. Даже любой водитель, видя, что на него по его полосе несется автомобиль, инстинктивно крутит руль влево, так и я в последний момент стал уходить влево. И самолет Георгиева тоже ушел влево, а с моей стороны - вправо. Почти одновременно мы приземлились и выслушали тирады русского и французского матов. Среди офицеров уже стояли начальствующий Гатчинской школой пилотов и командир Гатчинского летного отряда. Мы видели, как они с земли грозили нам кулаками, но на земле ограничились только грозными жестами указательного пальца. С офицерами по-другому разговаривать нельзя. Все вину за лобовую атаку взял на себя Георгиев:

- Господа, господа! Во всем виноват только я. Я совершенно забыл, что мой визави русский.

Тут уже возмутились французы:

- Неужели вы думаете, что французы трусят ходить в лобовую атаку!

- Не в том дело, господа, - разъяснял Георгиев, - задача лобовой атаки - вынудить противника уйти с пути и поставить его в невыгодное положение. Самый разумный никогда не пойдет на таран или на столкновение, но в самолетах два одинаковых пилота, которые все-таки отвернули друг от друга в последний момент. Поэтому не может быть и разговоров о том, кто победил в этом поединке.