Фарамунд

Вообще-то могла пройти и прямым путем по мостику от своей башни, но пусть эти двое утром расскажут, что их рекс делит ложе со своей законной супругой, Брунгильдой Белозубой, а не ее жалкой служанкой!

У обоих отвисли нижние челюсти. Она сладко улыбнулась, оба бросились открывать перед ней дверь, столкнулись, зазвенело железо.

Брунгильда скользнула в покои. Сердце колотилось отчаянно. Она тут же дунула на слабый огонек светильника, тот трепыхнулся беспомощно, исчез в темноте.

Второй так же слабо горел на противоположной стене, освещая только сами серые камни. На ложе слабо угадывалась громадная фигура Фарамунда. Она услышала скрип кожи, конунг изволил почесаться... Ложе тяжело застонало. Не говоря ни слова, она присела на край, потом осторожно легла рядом.

— Да иди же ко мне, — услышала она нетерпеливый голос. — Что с тобой?

На нее пахнуло ароматом дорогого римского вина и жареного мяса. Похоже, он даже не вымыл руки, а после пира едва сумел добраться до ложа. Сильная рука грубо ухватила ее за плечо.

Она охнула, грубые ладони накрыли груди, слегка сдавили. От его тела шел сухой жар, затем охнула снова, уже под его весом.

Сильные руки обхватили властно, но вместе с тем нежно. По всему ее телу прокатилась волна истомы, в голову прилило как расплавленным свинцом, а в жилах зашумела и начала вскипать кровь... В какой-то момент она ощутила боль, тихонько вскрикнула, однако ее нежное тело само начало отвечать на зов этого сильного могучего зверя, горячие волны накатывались все чаще, она чувствовала приближение чего-то безумного, по спинному хребту прокатился огненный шар, ворвался в мозг и ослепил невыносимо сладостной пыткой...

Одновременно она услышала довольный рев, сильные руки сжали, будто в судорогах, в ухо выдохнуло горячим, и пальцы рекса на ее теле разжались.

Он упал рядом, тяжело дыша. Она лежала недвижимо, опустошенная, только в глазах стояли слезы. В голове билась только одна-единственная мысль: почему? Почему она отказывала... не ему, а себе, почему все это время отказывала себе в такой ослепляющей радости?

Глаза чуть привыкли к едва заметному свету, что падал в окно. Она увидела, как Фарамунд повернулся, рука его опустилась на пол, пошарила. Затем через зал мелькнуло нечто, послышался сильный удар в дверь. По ту сторону створок загрохотало, словно у просыпающегося стража из рук вывалилось копье.

Дверь распахнулась, в зал ворвался широкий луч света от факела. На пороге лежал темный предмет, в котором она узнала сапог Фарамунд.

Голос стража прозвучал непристойно громко:

— Звал, хозяин?

Фарамунд распорядился:

— Принеси светильник. Поставь у двери и уходи.

— Сделаю, — отчеканил страж с облегчением.

Брунгильда затаивала дыхание.