Фарамунд

 — Теснят еще более дикие народы! Звери из степи, что прямо на конях рождаются, едят, испражняются, спят! Которые едят не только пленников, но и своих...

Редьярд тут же воскликнул с жаром:

— Надо встать на сторону Рима! И вместе с ним отразить натиск тех дикарей! Заодно и сами... окультуримся...

Фарамунд покачал головой:

— Я знаю немного, но даже мне уже ведомо, что многие могучие племена вставали на защиту Рима. Их называют федератами, верно?

— Верно, — сказал с надеждой Редьярд. — Они поняли...

— Не знаю, — прорычал Фарамунд, — поняли правильно ли...

— А что не так?

— Где эти могучие племена? Как только встают на защиту Рима, тут же становятся мелкими и жалкими. Почему у них пропадает воинская доблесть, как только начинают помогать могучему Риму? Почему наши народы, не умеющие так красиво шагать в ногу и разом бросать дротики, теснят, бьют, уничтожают, захватывают их земли, насилуют их женщин, врываются в их дома?

Лицо Редьярда покрылось красными пятнами. Он тяжело дышал, в глазах сверкнула ненависть. Фарамунд понял, что красавец убил бы его тут же, если бы это помогло остановить натиск на Рим.

— На все то, — выдавил Редьярд наконец, — на все то... воля Божья!

Фарамунд расхохотался, снова хлестнул коня. За ним с грохотом понесся Громыхало. Старому воину быстро наскучили рассказы о том, кто кого во дворе нагнул, кто у кого ложку украл. Фарамунду показалось, что Громыхало чуточку стыдно за Тревора, который рассказывал с удовольствием, жил в том мире, уйдя из этого, свободного, чистого и погрузившись с головой в кухонный.

К удивлению Фарамунда Редьярд все же решился догнать, поехал рядом, решительный и напряженный, как тетива на луке. Похоже, у него это копилось давно, а выплеснуть решился только что.

— Если нас теснят, — заговорил Редьярд, — если заставляют рушить мир, то мы должны стать этим Римом сами! Взять от него все, скопировать... пусть пока слепо, а потом мы и сами станем римлянами... даже если останемся франками!"

"— Но стать вторым Римом... — спросил Фарамунд, — значит, когда-то и нас так же?..

Тревор прислушивался с неудовольствием, слишком умные разговоры, широко раскинул руки, словно собираясь обнять весь свет:

— Но это закон! Даже я знаю. Закон природы или закон Божий, как теперь говорят все чаще, но от этого никуда не деться!

— Почему?

— Да потому, что... — ответил Тревор.

А Редьярд сказал горячо:

— Нельзя, нельзя рушить мир! А сейчас творится такое... такое, что мир может рухнуть! Это мы, полудикие франки, потрясены мощью и величием Рима, необъятной империи, что тысячу лет правит миром, но культурные люди на то и культурные, что знают: до Рима было бесчисленное количество таких же империй!.. Была Персидская, была Македонская, были Египетская, были империи хеттов, мидийцев, ассирийцев...