Фарамунд

Вскоре уже все войско отряхивалось на другом берегу. Фарамунд взобрался на самое высокое место, быстро с седла оглядел окрестности.

В небе разгорается чистый ясный свет, но внизу верхушки деревьев торчат из такого плотного тумана, что все, кажется, засыпано толстым слоем снега. Низины утонули в тумане, все ярки, овраги, кое-где туман покрыл деревья целиком, кое-где торчали зеленые верхушки.

— Отлично, — сказал он с облегчением. — По крайней мере, они не увернутся от боя.

— Римляне редко избегали боя, — заметил Громыхало.

— Вот и хорошо, — сказал Фарамунд.

— Что хорошего?

— Настоящий противник — хорошо.

— Римляне? — удивился Громыхало.

— Да.

Громыхало посматривал озадаченно. Фарамунд и сам не понимал, почему в нем такая уверенность, что именно Рим, ведь в этих землях римские гарнизоны уже ничего не значат, власти не имеют, а сама столица блистательной империи где-то за теплыми морями, в сказочных краях, на землях, где никогда не выпадает снег, а летом не бывает засухи и недорода.

— И еще, — наказал Фарамунд, — следи, чтобы легата... или кто там будет главным, брали живым. И всех, кто окажется с ним — монахов, купцов. Их либо выменяем на своих, либо продадим. Но сперва узнаем новости... Вдруг кто из них слышал, куда увезли Лютецию?

Лицо его страшно исказилось. Громыхало услышал, как в мертвой тишине скрипнули зубы. Безумные глаза рекса смотрели сквозь стену деревьев. Громыхало, как воочию, увидел в них пламя пожаров, реки крови, обезглавленные тела, свисающие с веток трупы, острые колья, на которых корчатся виновные в похищении.

Вехульд тихонько спросил у Громыхало:

— Неужели он надеется отыскать ее? Когда весь мир сдвинулся с места, когда народы сегодня на другом месте, чем были вчера, а где завтра окажутся — сами не знают? Когда старые города исчезают, как прошлогодний снег, а новые вырастают на месте лесов и болот?.. Да и те переходят из рук в руки?

— Надеется, — вздохнул Громыхало.

Вехульд тоже вздохнул. Оба смотрели туда, где Фарамунд осматривал захваченных коней.

— Я бы предпочел, — сказал Вехульд, — чтобы наш рекс... ну, не слишком гонял нас в поисках бабы.

Громыхало кивнул:

— Я тоже.

Вехульд помолчал, спросил:

— Так, может... скажем?

— Что?

— Ну, наше пожелание, — ответил Вехульд осторожно. Он помнил, что Громыхало все же правая рука рекса. — В поисках бабы мы все рискуем головами, но что обретаем? Я готов рисковать ради золота, славы, власти. Но ради бабы?

Громыхало почесал затылок, посмотрел снова в сторону неукротимого рекса.

— Ты прав, — ответил он. — И я прав, что тоже не хочу искать его бабу... А рекс не прав! Но только что-то такое шевелится...

— Что?"

"— Да вот как собака, чую, а сказать трудно. Мы все слышали, да и знаем, что Рим всегда прав.