Фарамунд

в любую сторону, уморишься, язык высунешь, уже и солнце полнеба пройдет, а вокруг все так же тянутся эти каменные громадины! Там все дома из камня, представляешь? Даже у самой, что ни есть голытьбы.

Фарамунд спросил недоверчиво:

— А сколько же там народу?

— Ну, тысяч пятьсот, — ответил Громыхало хладнокровно. — Не знаешь, сколько это? Ладно, вот в этом городе не больше тысячи. Одной тысячи!

Фарамунд покачнулся в седле. Город возвышался за городской стеной — из толстых просмоленных стволов с заостренными концами, жутковатый частокол, — красочный, живой, бурлящий жизнью. Если этот город кажется огромным, то какой же трепет охватит при виде тех городов, размеры которых не может и представить?

И в то же время он чувствовал себя униженным, оплеванным. Громыхало рассуждает о городах, сравнивает, он все видел, знает...

— Ты знаешь, — звучал за спиной ненавистный голос человека, побывавшего и повидавшего, — многие горожане... ха-ха!.. рождаются и умирают среди этих каменных громад, так и не повидав даже городских стен!.. А уж выйти за ворота... ха-ха!.. половина жителей Константинополя даже не знают, в какой стороне ворота, настолько сам город велик и огромен... В нем сто тысяч храмов, семь тысяч дворцов... ах, ты не знаешь, что это!.. двадцать тысяч базаров...

Фарамунд хлестнул коня. Оскорбленный зверь сорвался с места, копыта простучали сухо и раздраженно.

Войско должно было подойти только завтра, а сам он со своим отборным отрядом в разгар ночи подошел к стенам. Трубачей послал к северной части, с ними десяток человек с лестницами, больше не отыскалось, велел трубить погромче сигнал к нападению. Все защитники ринулись к северным воротам, прочитав звуки рога как сигнал к штурму ворот."

"Этих придурков хватило бы на защиту всех укреплений, народу в городе оказалось на диво много, но все ринулись к северным воротам, а он лично с группой самых ловких взобрался на стену с юга, перерезал стражу на стене и перебил стражей ворот, а когда створки заскрипели и поднялись, изумленные горожане увидели в страхе, как из рассветного тумана в город врываются орды полуголых варваров!

Фарамунд сам ошалел от такой легкой победы. В его руки как спелый плод упал достаточно обширный и небедный город, И настолько легко попал в ладони, что он некоторое время не знал вовсе, что с ним делать, но потом благоразумно решил оставить все, как есть. Единственное — город переменил защитника, а значит — платить за охрану и защиту будет ему, а не тевкру Теоридриху,

Неизрасходованная сила, напор — требовали выхода.